Книга Исповедь смертного греха 2, страница 12 – Макс Вальтер

— Мы согласны, — выдохнул я.

Исаев кивнул. Без улыбки, без одобрения — просто принял к сведению, как данность.

— Я не сомневался, — выдержав небольшую паузу, произнёс он. — Михаил Сергеевич, готовьте лабораторию, они в вашем распоряжении.

С этими словами Исаев развернулся на пятках и, чеканя шаг, покинул аудиторию. Михеев немного задержался, осмотрел нас и, сжав кулак, одобрительно им тряхнул. А затем поспешил за полковником.

Михаил Сергеевич дождался, когда военной руководство выйдет, и приступил к более подробной лекции на тему, что нас ожидает. Он долго рассказывал нам о свойствах крохотных роботов, о принципе их работы и часто сыпал терминами, значения которых никто из нас не понимал. Честно говоря, мне было совершенно наплевать на всю эту чушь, однако кое-что важное в его словах всё-таки проскочило.

— Я хочу, чтобы вы поняли, — с нажимом повторил он, — наниты не сделают вас суперлюдьми. Никто из вас не сможет двигать предметы силой мысли или извергать огненные шары из рук. Даже для того, чтобы стать сильнее и быстрее, вам придется много работать, чтобы обучить наниты. Ботам необходимо понять ваш физический предел, привыкнуть к вашему поведению и биомеханике. Чем больше вы будете себя нагружать, тем лучше наниты справятся со своей задачей. Вопросы?

Вопросов у нас не было. Мы и эту информацию будем переваривать пару дней. А вот потом, скорее всего, их появится очень много.

Закончив с лекцией, нас перевели в сектор исследований, и наш привычный ритм жизни моментально изменился. Нет, мы всё так же оставались загружены по самые уши, но теперь это были не тренировки, а полноценное медицинское обследование. И это притом, что на момент поступления нас уже изучили в капсулах вплоть до молекул.

Три дня пролетели как один бесконечный, изматывающий марафон. Нас больше не гоняли на плацу и не ставили к стрелковому рубежу. Вместо этого мы переехали в исследовательский сектор. Стерильный лабиринт из белых коридоров, прозрачных боксов и помещений, напичканных аппаратурой, о назначении которой я мог только догадываться.

Исследовательский сектор располагался на два уровня ниже основного корпуса базы, и воздух здесь был другим: каким-то сухим, холодным, пахнущим антисептиком и озоном от работающих приборов. Нас разместили в отдельных каютах, больше похожих на больничные палаты, и с раннего утра до позднего вечера гоняли по тестам.

Первым делом — изучение физических возможностей. Это было похоже на продвинутую версию школьных нормативов, только с кучей датчиков, приклеенных к телу. Нас подключали к аппаратуре, опутывали проводами и заставляли работать на пределе.

Беговая дорожка снимала показатели сердечного ритма, потребления кислорода и скорости восстановления пульса после пиковой нагрузки.

Я выжал из себя максимум и, кажется, даже смог удивить лаборантов. Для человека, выросшего при двух G, бег в привычной гравитации был почти комфортным. Санёк пыхтел, но держался. Дашка сошла с дорожки первой. Её пульс зашкалил, и медики остановили тест. Подруга сразу начала переживать, но её успокоили, сказав, что результаты тестов никак не повлияют на ход программы. Мол, им нужны только точные данные — и всё.

Следом был велотренажёр. Здесь измеряли взрывную силу ног и выносливость. В общем, крути педали, пока не упадёшь, а тем временем аппаратура фиксировала каждый ватт мощности. Я дошёл до двадцати минут, прежде чем мышцы начали отказывать. Мишка с его новой рукой крутил осторожно, но упрямо. Он всё ещё берёг правую, хотя сустав, по его словам, работал идеально и неудобств не доставлял.