Книга Исповедь смертного греха 2, страница 27 – Макс Вальтер

Майор ещё долго рассказывал о различных методах изменения внешности. О ярких пятнах в одежде, которую в одну секунду можно скинуть, превратившись в типичную серую массу. Здесь он как раз продемонстрировал ту самую бородавку, назвав её акцентом отвращения. И был прав, ведь за ней мы даже не заметили, что на лице майора не было дополнительного грима. Да, возможно, к концу урока мы бы почуяли неладное, но первичное внимание она точно отвлекла идеально.

Затем мы долго и упорно пытались изменить разрез глаз при помощи кусочка пластыря телесного цвета и тонального крема, который можно достать в любом магазине косметики. Майор специально настоял, чтобы мы попробовали изменить внешность при помощи легкодоступного средства.

И точно так же, как и на занятиях по стрельбе, Михеев никого не оставил наедине с собой. Вначале он показал, каким образом мы должны клеить пластырь, чтобы он не влиял на мимику, а только изменял черты. Затем лично подошёл к каждому и объяснил, куда смотреть, на что обращать внимание и как правильно определить такие места на лице.

А пока мы пыхтели, пытаясь повторить то, что у майора вышло лёгким движением руки, он рассказывал нам о том, насколько это древняя наука. Когда и при каких обстоятельствах она зародилась. О том, как она веками шлифовалась, доводясь до совершенства, и что важна любая деталь, в особенности — соблюдение симметрии.

Я слушал майора и впервые за долгое время чувствовал нечто похожее на азарт. Не тот, что охватывает перед боем, когда кровь закипает от адреналина, а другой, холодный, расчётливый. Тот, что заставляет мозг работать быстрее.

Маскировка. Изменение внешности. Наука, которую веками шлифовали шпионы, диверсанты и агенты всех мастей. Я приклеивал пластырь на веко, стараясь изменить разрез глаз, и думал: ведь это именно то, чего мне не хватало. Боевой интерфейс, скорость, сила… Всё это делало меня опасным противником, не более. Но каким бы крутым я ни был, при этом всё равно остаюсь заметным. А значит, меня можно вычислить, отследить, поймать. Тот же, кого невозможно узнать — неуязвим. В здание можно войти одним человеком, выйти совсем другим, а в космопорт явиться третьим. И никто, никогда в жизни не свяжет этих троих и не отследит до реального человека. Того, кто скрывался под гримом.

Раньше я полагался только на свои физические возможности: на кулаки, на реакцию, на умение просчитывать противника. Но здесь, на «Монолите», из нас готовили не просто бойцов, а настоящих агентов. Тех, кто может проникнуть куда угодно и выйти незамеченными. Тех, для кого оружие последний аргумент, в то время как основной — скрытность и тишина.

Я вспомнил инженера «Рудкоффа». Он ведь тоже был агентом. Он годами работал под прикрытием, и никто не догадывался, кто он на самом деле. Если бы не его излишняя самоуверенность, мы бы никогда его не раскрыли. Впрочем, не исключено, что ему просто отдали такой приказ. Вряд ли он стал бы действовать столь нагло по собственной инициативе. А если бы я владел этой наукой тогда? Если бы я мог изменять внешность и становиться другим человеком? Возможно, всё сложилось бы иначе.

Я невольно покосился на Карину, моего главного соперника в классе. Она работала молча, сосредоточенно, и её движения были точны, как в бою. Пластырь лёг идеально, тональный крем скрыл границы, и через десять минут перед зеркалом сидела не Карина Ибрагимова, а какая-то незнакомая девушка с раскосыми глазами и изменившимся овалом лица. Она поймала мой взгляд и чуть заметно улыбнулась, мол: смотри, Грех, я тоже кое-что умею. Ну, ей легче, ведь она девчонка и уже пользовалась косметикой.