Книга Исповедь смертного греха, страница 20 – Макс Вальтер

Мы высыпали из кабинета с мрачными рожами. Но детская психика — очень устойчивая вещь. Не прошло и минуты, как мы уже ржали во всё горло, вспоминая обосранные трусы Викентия.

Так мы и завалились в столовую, с шумом и хохотом. И хоть время завтрака уже прошло, нас всё равно накормили. Впрочем, может, оно к лучшему, что на всё огромное помещение, заставленное столами и стульями, остались только мы втроём. Правда, нормально поесть нам так и не дали, постоянно шпыняя и поторапливая.

Когда мы покончили с приёмом пищи, нас отправили в школу. Её здание находилось чуть в стороне, практически у самого забора. И что странно, учиться сюда шли не только дети из интерната. Стоянка забором была утыкана машинами, и от неё во внутренний двор тянулась целая вереница учеников.

У парадного входа нас ожидала Дашка. Она стояла на ступенях и, нахмурив брови, всматривалась в лица, пытаясь отыскать нас в толпе. Увидев знакомые рожи, она натянуто улыбнулась, а затем снова свела брови. Её взгляд из взволнованного сделался осуждающим.

— Дашка! — выкрикнул Санёк и раскинул руки для объятий.

— Отвали, дурак! — Она толкнула его и уставилась на меня. — Ты что опять натворил⁈

— Ничего, — буркнул я.

— Как — ничего? Про вас, дураков, уже всё общежитие знает! Говорят, вы кого-то убили.

— Да никого мы не убивали, — усмехнулся Мишка. — Так, проучили одного урода — и всё.

— Что значит — проучили? — ещё больше нахмурилась она.

— Да не переживай ты, всё уже уладили, — беззаботно фыркнул Санёк.

— Уладили они, — покачала головой Дашка. — Мы здесь всего один день, а вы уже проблем на свои задницы нахватали.

— Всё хорошо, честно, — произнёс я, глядя подруге в глаза.

— Ладно, — смягчилась она. — Пойдёмте, скоро уроки начнутся. Не думаю, что опаздывать в первый день — хорошая идея. Тем более вы уже успели накосячить.

— Ой, отвянь, заучка, — отмахнулся Мишка. — Никто не косячил. Мы просто защищали свою честь.

— Ты сам-то понял, что сказал? — усмехнулась подруга.

— Я-то как раз всё прекрасно понял, — насупился Мишка.

Мы вошли в школу.

Огромный просторный холл кишел детьми. От их визгов и гула голосов у меня голова пошла кру́гом. Дашка двигалась сквозь толпу, словно бур в мягких породах. Шла уверено, явно уже успела всё разузнать.

Холл остался позади, но кишащая детская масса никуда не делась. Какой-то мелкий пацан со всего разбега врезался мне в ноги и плюхнулся на задницу. Я хотел помочь ему подняться, но он словно и не заметил падения. С визгом подорвался с пола и умчался куда-то в неизвестном направлении.

По коридору разнёсся классический звонок. Говорят, что этим же сигналом начинались занятия ещё тысячу лет назад.

Дашка прибавила шаг, и вскоре мы уже ввалились в кабинет. Учителя ещё не было, поэтому мы без лишних вопросов заняли свои места. Но, как оказалось впоследствии, личное присутствие преподавателя и не требовалось.

Буквально через пару минут, как только всё устаканилось и ученики расселись за стоящими по кругу партами, в центре вспыхнула объёмная голограмма. На некоторое время я замер, рассматривая преподавателя. Им оказалась очень красивая женщина лет тридцати на вид. Стройная, в строгом костюме с юбкой ниже колен, но он лишь подчёркивал стройность её фигуры. Тонкие брови, огромные глаза яркого зелёного цвета и огненно-рыжие волосы, забранные в тугой хвост. Даже будучи мальчишкой, я смог оценить её привлекательность. И судя по лицам моих друзей, они были поражены не меньше.