Книга Гимн шута 22, страница 72 – Антон Федотов

— Хорошо, — вздохнул спикер. — Если что-то не хочешь мне рассказывать, но я должен об этом знать?

Мужчина с трудом поднял взгляд. Ему было откровенно страшно — вплоть до подкашивающихся ног и сбившегося дыхания. Заставить себя открыть рот было очень сложно.

— Да, господин, — выдохнул он с трудом.

— Говори, — потребовал сюзерен.

— Павел Анатольевич проявил куда меньше интереса к нашему предложению, чем мы предполагали.

Хозяин кабинета на сто сорок третьем этаже задумчиво пристукнул несколько раз монументальной ручкой по столешнице. С его вечной сдержанностью это казалось почти истерическим криком.

— И почему же из твоего первого донесения создавалось впечатление, что наши цели достигнуты? — спросил господин.

— Я… — слова застревали в горле.

Страх сковывал сердце настолько, что-то начало пропускать удары.

— Я не хотел вводить вас в заблуждение, — промямлил он.

— Иван.

Молодой мужчина осекся, как от щелкнувшего у лица кнута.

Михаил Павлович встал со своего кресла и прошёлся до окна. Несколько минут он наблюдал за проплывающими мимо облаками. Казалось, что ещё мгновение — и можно будет дотронуться до них рукой. Однако бронированное стекло надёжно защищало облака от поползновений людишек.

Спикер прекрасно понимал, что именно сделал его подопечный. Нет, он не соврал ни одним словом. Формально свои обязательства мужчина выполнил от и до. Однако из его рассказа выходило, что Волконский сбежал, испугавшись открывшегося ему понимания, с кем он имеет дело. Естественно, не его лично. Иван не настолько дурак, чтобы выдавать имя сюзерена на первой встрече. Однако сам масштаб способного на такие «подарки» господина должен был подавлять.

Однако реальность оказалась несколько иной.

Всё это время Иван обливался потом. Однако он даже не смел поднять руку, чтобы вытереть мокрый лоб. Не дай бог привлечь внимание господина в такой момент. Это могло оказаться страшной ошибкой. И даже ошибкой последней.

— Что ж, — неожиданно обернулся Михаил Павлович. — Я понимаю. Возможно, в донесении была допущена неточность.

Мужчина упёрся взглядом в пол. Шея нещадно чесалась, словно предвкушая встречу с топором палача. Конечно, в современном мире гильотины и эшафоты перешли в разряд атавизма. Однако человечество придумало множество других — как быстрых и безболезненных, так и очень наглядных — способов заставить жертву покинуть этот мир. Испытывать ни один из них на себе Иван не желал.

Ещё секунду подумав, хозяин кабинета вновь вернулся в своё кресло.

— Что ж, — решил он. — Павел Анатольевич должен быть с нами.

— Да! — резко вскинул голову Иван.

Если господин переходил к конструктиву, это значило, что гроза миновала, по крайней мере, пока. А значит, у него есть шанс исправить ошибку. Хотя бы попытаться. Любым способом.

— Точно так, — вновь с чувством воскликнул Иван.

— Если же у тебя не получится убедить его, то… — Михаил Павлович размышлял. — Разрешаю применение любых средств. Главное, чтобы он…

— Будет исполнено, господин.

Надежда придавала сил. В какой-то момент Иван уже попрощался не только со своим положением, но и самой жизнью. Спикер Правления был вовсе не тем человеком, который легко прощал ошибки. И за службу господину мужчине не раз приходилось видеть, что бывает с теми, кто разочаровал сюзерена.