Книга Гимн шута 16, страница 21 – Антон Федотов

Именно с такими мыслями Николай Андреевич и попытался убрать клановца из региона. Тот явно спокойно жить не желал. А любое действие влечет за собой противодействие. Значит, скоро ему прилетит «ответка» от местных «бонз». А предупредительный выстрел в этих краях частенько исполняется в голову.

И да, формально бывший полковник военной разведки никакой ответственности за родовитого сопляка не нес. Но кому охота, чтобы в родном управлении достали папочку с твоим именем и сдули с нее пыль? Никому такого не надо.

— Доклад окончен, — вновь вытянулся Евгений.

— Отставить уставщину, — негромко потребовал Николай Андреевич.

Конечно, в Красноуральске уже каждая собака знала кто они, и какому ведомству принадлежат. Однако формально они считались охранной фирмой с государственным участием. Что объясняло «почти военную» иерархию и иные заскоки.

Впрочем, «ширма» давно уже была фиговым листом. От нее и отказаться можно было. Знали об этом и в родном управлении. Но армия — структура во многом бюрократичная. Чтобы отбросить «условности» требовалось решение командования. А оно было возможно только после доклада из серии «мы все спалились, давайте работать открыто». Однако если есть провал, то должен быть и виновный. Каждая ошибка имеет фамилию и звание. А крайним становиться желающих как-то не нашлось. Вот и работали по накатанной.

— Слушаюсь, господин полковник! — молодцевато рявкнул майор Сватов.

«Еще и издевается, гад!» — решил Горевой, покачав головой. Двадцать лет совместной службы такие вольности адъютанту… то есть помощнику вполне себе позволяли.

Негромко зазвонил один из коммуникаторов на столе Николая Андреевича.

— Свободен, — со вздохом произнес он.

— Есть!

— Выметайся давай, — буркнул беззлобно хозяин кабинета в спину уже уходящему подчиненному.

Тот зубоскалить мог сколько угодно… пока это не сказывалось на скорости исполнения приказов. Впрочем, до этого момента поводов завести подобный разговор у Горевого не было. Ни одного.

— Слушаю, господин, — ровно произнес он, едва дверь за Евгением закрылась.

Помощник бы очень удивился, стоило бы ему увидеть, как застыло в холодной гримасе с долей ненависти и брезгливости лицо его командира.

Впрочем, на голосе Горевого это никак не сказалось. Он был все также сух и деловит. Впрочем, даже позволь Николай Андреевич себе не скрывать эмоций совсем, собеседника он вряд ли бы удивился. Тот не питал иллюзий по поводу истинного отношения военного разведчика к себе.

Несколько секунд хозяин кабинета вслушивался в холодный голос, доносящийся из динамика.

— В таком случае вам следовало поставить меня в известность относительно своих планов, — в какой-то момент прервал собеседника он. — Я не знал о принятом по нему решении и работал исходя из доступной мне информации. Иначе столь поспешно действовать я бы не стал. Да, понимаю. Нет, не решил. Да, осознаю.

Несколько секунд голос в динамике молчал. После чего разразился короткой, но очень емкой тирадой.

Горевой спокойно выслушал ответ и лишь подтвердил получение информации всего несколькими словами:

— Я вас услышал.

Эта фраза стала точкой разговора.

Хозяин кабинета положил трубку и замер. Секунд пятнадцать Николай Андреевич сидел молча, уставившись неподвижным взглядом в лишь ему видимую точку на столе.