Книга Гимн шута 13, страница 41 – Антон Федотов

— Удивительно устойчивая психика и прекрасный самоконтроль, — без всяких эмоций вывалил результаты работы менталистов и дознавателей Седой Филин. — Имеет ряд личных наработок, которые могут лечь в основу социализации владельцев Аспекта.

Собеседник кивнул.

Большинство носителей Крови, из тех малочисленных счастливчиков, кому удалось пережить процедуру оценки полезности государству, содержались и работали в очень «стесненных» условиях. И «воли» там было очень мало. Причина проста: Дар сильно влиял на своего владельца. Сносил мозги, проще говоря. Кошкина в этом плане приятно удивляла.

И да, человеку волевому, способному на достижение результата и умному почти не было шансов пережить фильтрацию. Предпочтения отдавались тем, кого легче было контролировать.

— Почему бы и нет? — довольно равнодушно пожал плечами цесаревич.

От человека вольного в некоторых ситуациях можно ждать большей эффективности. Однако, чтобы «приспустить поводок», требуется убедиться в адекватности одаренного. А вот тут возникают вопросы.

Впрочем, мысленно Долгорукий-младший полезность идеи отметил и… отбросил в сторону. Этого слишком мало, чтобы идти к императору с прошением о помиловании. Хотя и перспективно, конечно.

Каким-то шестым чувством «полковник Петров» понял, что разговор окончен, а потому откинулся на спинку лавки и принялся наслаждаться атмосферой мини-сада.

Но Волконскому дать последнюю небольшую подсказку, где искать решение, он собирался все же подкинуть. Естественно, не прямо. Пусть учится думать самостоятельно. Но небольшую помощь «полковник Петров» оказать подчиненному собирался. В конце концов, Седой Филин помнил как минимум два «кризиса» цесаревича, которые без «подсказки» он бы попросту не прошел.

Долгорукий-младший практически незаметно бросил взгляд на дядьку. Человека, воспитывавшего его с детства, он знал прекрасно. А потому… просто решил не мешать этому случиться.

— Ау! — негромко, но возмущенно выдал Волконский, схватившись за пострадавшее плечо.

— Извращенец, — припечатала добрая девочка Катерина с видом гордым и независимым.

Уж каким макаром ей удалось создать подобный образ, будучи прикрытой лишь половиной одеяла, известно было лишь ей одной.

Павел приподнял бровь. С учетом иных воспоминаний всего лишь получасовой давности, именно эта девушка права бросаться такими обвинениями не имела.

— Нечего всякую гадость в кровать тащить! — припечатала секретарь своим строгим тоном, в который раз непостижимым образом легко прочитавшая мысли сюзерена.

— Ну вот, — вздохнул клановец. — Сначала «в нашей постели запретов не будет»…

Теперь настала очередь блондиночки заламывать вопросительно. Ну вот не помнила она, чтобы когда-либо произносила что-либо подобное.

— … А затем «Куда с пельменями полез?»! — закончил свою мысль молодой человек.

Секретарь негромко рассмеялась, представив себе огромное блюдо между ними.

Павел воспользовался ситуацией и обнял девушку, на миг устало прикрыв веки. В последнее время он плохо спал. Сказывалось сильное напряжение. И мысли о Лене. Конечно, Волконский очень неплохо владел навыками эмоциональной саморегуляции. Однако время шло, а выход так и не был найден. И это давило.

— Я еще почитаю, — негромко сообщил клановец, бросив взгляд в сторону отложенного на время планшета.