Книга Гимн шута 12, страница 101 – Антон Федотов

В этот же момент пискнул комм на руке Константина Дмитриевича. Тот не шелохнулся. Лишь бросил на отца вопросительный взгляд. В ЭТОМ месте без воли его ни одно сообщение бы попросту не «пробилось».

Дождавшись разрешающего кивка, будущий правитель открыл «послание». Внутри он обнаружил две объяснительных от сотрудника *вымарано* и сотрудника *вымарано*. Оба утверждали, что в тот день находились с инспекцией *тут цесаревич для скорости пропустил пару абзацев*, никакого вызова не получали и все в том же духе.

Решив, что детально с документами можно ознакомиться и позже, Константин Дмитриевич поднял взгляд.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — гаркнул он во всю мощь легких.

Самодержец едва заметно кивнул и вновь вернулся в свое кресло.

— Теперь ответственность на тебе, — негромко произнес самодержец, посмотрев сыну прямо в глаза. — Я же буду внимательно наблюдать. И крайне разочаруюсь, если мне придется вмешаться.

— Так есть! — рявкнул Долгорукий-младший.

Он прекрасно понимал, какие именно обязательства на себя принял.

— Свободен, — негромко произнес хозяин кабинета, вновь возвращаясь к бумагам.

Посетитель же выполнил четкий поворот через левое плечо, сделал пару шагов и… замер.

— Отец, — негромко произнес он.

Мужчина не поднял головы, но цесаревич отчего-то прекрасно понял, что его слушают.

— Если бы я не?..

Дослушивать государь не стал. Молча достал из стола один-единственный лист и протянул его будущему преемнику. Тот взял документ и, вновь развернувшись, покинул кабинет отца.

На лист он глянул, лишь когда за его спиной захлопнулись тяжелые двери.

— «Мы, Дмитрий Пятый, император и самодержец…», — привычно пробежал он шапку документа и добрался до сути. — «Объявляем всем верным нашим подданным: в тридцатый день сего апреля урожденный Павел Анатольевич Волконский будет казнен путем…».

Дальше читать смысла не имело. Аккуратно свернув документ, Константин Дмитриевич деловито зашагал к собственному кабинету. Помимо проблемного опричника у Главы Тайного кабинета еще дела имелись.

Глава 25

— Игорь… Георгиевич! — крикнул «в трубку» заметно нервничающий мужчин в дорогом домашнем халате, ныне небрежно наброшенном на мягкие брюки и белую рубашку.

Ну вот любил хозяин дома демонстрировать свое «аристократическое» происхождение. Даже про шейный платок не забывал. Его он обычно затягивал потуже под подбородок, дабы всегда демонстрировать окружающим горделивую осанку.

Однако ныне «цветастую тряпку» он в ярости сорвал шеи прямо перед звонком Главе Волконских. Душила, зараза, не хуже удавки!

Впрочем, возможно это был просто страх…

— И что ты хочешь от меня? — даже не думая скрывать легкой «ленивцы» в голосе, уточнил собеседник недовольно.

Понять его можно было. Ну кому понравятся истерические звонки после полуночи⁈

— Он здесь! — не слишком внятно выдохнул Аркадий Данилович.

Однако его прекрасно поняли.

— Вполне вероятно, — согласился Волконский.

Ему даже делать вид особо не пришлось, что нынешние проблемы Рода Паутовых его волнуют чуть меньше погоды в Занзибаре.

Обладатель шейного платка лишь сильнее сжал кусочек смятой ткани в кулаке.

— Что это значит⁈ — рявкнул он грозно, собрав остатки воли.

— Понятия не имею, — прозвучал короткий ответ.

Впрочем, едва заметный смешок расслышать в нем было вполне возможно.