Книга Гимн шута 12, страница 109 – Антон Федотов

Та задумчиво глянула на экран оператора защитных систем авто и покачала головой.

— Боцман, а торпеда-то мимо прошла… — прокомментировал Волконский.

— Могли и пальнуть для острастки, что ли… — в том же тоне откликнулась Мышь, нынче щеголявшая в достаточно деловом костюме.

И даже пуговок на ее белой рубашке было расстёгнуто не так много. Всего две штучки. Вполне себе прилично даже для строгого стиля.

— Может, еще и стрельнут, — с некоторым сомнением протянул клановец.

Сам он не очень верил, но вдруг кто попробует…

За авто и пассажиров парень волновался не слишком. Да, их транспорт уступал по уровню комфорта и роскоши роскошным экипажам Глав кланов. И вообще, внешне смотрелся пусть и довольно скучно, серо (как обычный тяжелый внедорожник, каких в столице можно встретить на каждом перекрестке) и ничуть не богато, но вот степенью защиты едва ли не превосходил уровень «бронекапсулы» Игоря Георгиевича.

То есть, пара очередей ей точно не страшны. И даже прямое попадание стопятидесятимиллиметрового «привета» не причинит особого вреда (но только одно!). Однако Аркадий Данилович решил не рисковать. Вообще.

Зачем тогда отдал приказ на открытие огня?

О, это древний и красивый обычай! Исходил он из традиций северян. Тогда землю покрывало лоскутное покрывало небольших государств, каждым из которых правил местный Владетель. Пара рыбацких деревушек в пятьдесят жителей — все равно Владетель, а уж если три или четыре под рукой собралось — Владетель Великий. Воевали они между собой за луг позеленее или бухточку получше в стиле «все против всех» на суше и на море. Однако редко, когда цель уничтожить врага — скорее показать всем вокруг: «Мне не страшно!». Это как дуэли на пистолетах. Вроде как и опасно, но крайне редко на них кто-то действительно погибал. Пушкину не повезло просто. На самом деле дуэльное оружие специально создавалось так, что просто попасть из него с соперника было той еще задачей. И это не говоря уж о том, чтобы убить. Что же до великого поэта… мягкая пуля очень неудачно отрикошетила от пуговицы его собственного мундира. Причем не повезло великому поэту раз так на тридцатый. Он ведь в кучах поединков поучаствовал до того момента, пока добрался до, увы, закономерного итога. Где-то в половине случаев до стрельбы и вовсе не доходило. «Примирение сторон» — тоже дуэль, если найден благовидный предлог, ведь никто не испугался!

Существовал в ту пору ритуал для сражений «морских». Экипажи двух встретившихся на «узкой дорожке» кораблей обменивались выпущенными в борт стрелами. В летописи это, конечно, входило как «Великое сражение в устье местной Гниловодки». Но суть была та же — смелость продемонстрировали, никто не испугался.

Нынешней же ситуации скорее подходило определение «гол престижа», восходящее к истокам древней, но все еще популярной игры. Паутов уже понял ситуацию, но ему требовалось хоть какая-то подачка, чтобы продемонстрировать противникам и, что еще важнее, союзником, что гордый Род без боя не сдался.

— Готовься.

Парень кивнул. Мимо мелькнули остатки забора, и водитель ударил по тормозам.

— Под контролем! — коротко бросил гвардеец с позывным Гром, едва подошвы десантных ботинок Волконского коснулись столетнего газона.

Парень привычно кивнул и, чуть поудобнее перехватив компактный пистолет-пулемет, направился в сторону особняка.