Книга Гимн шута 12, страница 55 – Антон Федотов

«Первый» думал недолго.

— Закрыть контур, — потребовал хозяин кабинета.

И, как он надеялся, положения.

Теперь за провал, буде таковой произойдет, отвечал лично Хули-Цзин. Права на ошибку не было. Зато «единоначалие» давало привилегии. Например, возможность «закрыть» здание штаб-квартиры КПГК «Великой информационной стеной». То есть, до разрешения кризиса ни бита информации не покинет здание. А вся система безопасности и ее сотрудники буквально «ложилась» под него.

— Хай, — негромко выдохнул помощник.

Он прекрасно понимал, ЧТО сейчас сделал его сюзерен. В здании, помимо представителей торговых и бизнес-кругов жили семьи дипломатов, представители разведок, различных ведомств и личные эмиссары «Очень Важных Людей». Фактически именно тут находился центр сил, продвигающие волю Великого Китая в империи.

Охранялся объект соответственно. И вот сейчас вся система безопасности замкнулась в руках одного-единственного человека, даря ему власть над самой жизнью и смертью в пределах территории одной отдельной высотки.

Вот только подобная власть очень похожа на обоюдоострый меч, которым можно как разрубить врага, так и оттяпать собственное ухо при любом неаккуратном движении. КАЖДОЕ действие господина Хань после будут рассматривать буквально под микроскопом. Среди тех, кто позже получит доступ к логам системы безопасности, будут не только «компетентные люди», но и враги, коих у Хули-Цзи, равно как и у любого другого серьезного человека, было в избытке. И они обязательно воспользуются полученным знанием против него. Вот только все это будет потом. А пока чутье старого лиса буквально кричало, что он поступает правильно.

Время показало, что он в который раз оказался прав. Недолгое. Всего несколько минут с того момента, как в руках господина Хань сосредоточилась вся полнота власти.

— Господин!.. — выдохнул уже собиравшийся покинуть кабинет докладчик.

Чжан вскинул голову и… взял себя в руки. Не подобает слуге достойного человека столь явно выражать свои чувства.

Однако его сюзерен и сам слегка удивился. Ведь полученное от операторов СБ сообщение можно было охарактеризовать всего двумя словами: «ракетная угроза».

— Что это? — все же спросил негромко его давний соратник.

— Это война, помощник Чжан, — глухо сообщил Хули-Цзин.

* * *

— Смотри, — хмыкнул Павел, разворачивая к Князю отнятый у него же только что инженерный планшет.

На экране высокого разрешения устройства, способного и расчет запуска спутника выполнить за несколько секунд, открылась картинка: черно-белое изображение мудрого старого китайца, так похожего Кун Цю, в мире известном как Конфуций, наставительно поднявшего указательный палец. Буквы же подписи складывались в мудрые слова: «Кто цяй не пьет, тот цьмо!».

Князь заразительно рассмеялся, продемонстрировав полный комплект крепких зубов. Даже голову закинул, чтобы никто из наблюдателей не усомнился, что ему очень и очень весело.

— На что намекаешь, Шут? — хмыкнул он отсмеявшись.

— Есть хочу! — честно признался парень. — С утра меня Тишь «мочалила». Перед таким «праздником» брюхо лучше не набивать. Затем «Авиценна» и сразу после совещания занят был. Ну а теперь…

Волконский развел руками. Мол, сам же решил процесс убеждения в долгий ящик не откладывать, а потому выехали «на дело» они сразу же после того, как цесаревич дал добро на операцию. Вернее, добро и наставление. Даже требование. Не превратить попытку убеждения в полноценную войну с ханьцами.