Книга Гимн шута 1, страница 105 – Антон Федотов

Клан — это сложная система сдержек и противовесов. У мужчины было недостаточно рычагов влияния для того, чтобы перевернуть доску. Но у него были еще трое детей, благополучие каждого из которых зависело от клана.

— Ты можешь рассказать мне все, — негромко попробовал убедить отпрыска включить мозги он. — Я постараюсь тебе помочь…

— Правда? — безбашенно усмехнулся парень. — И каким это образом?

Молодой человек все понимал прекрасно. И вовсе не хотел втягивать остальных в ту игру, что затеял самостоятельно. И уж, тем более, не призывал никого разделить с ним ответственность.

Мужчина сложил руки за спиной, незаметно нажимая одну из кнопок на комме. Один из операторов на пульте управления, преданный лично ему, тут же получил сигнал скопировать этот фрагмент записи и перенаправить его в медицинскую секцию.

— Я поговорю с братом, — неожиданно тихо прошептал он. — Я не знаю, что именно ты задумал, но если ты расскажешь мне…

— То оператор центрального пульта непременно поставит об этом в известность начальника СБ, а тот главу клана, верно?

Анатолий Георгиевич поморщился. Но возражать не стал. Соврать сыну, что наблюдение не ведется, он тоже не смог. Или не захотел. Павел ему был за то благодарен.

— А вот за это спасибо… — немного удивленно хмыкнул парень, и, повинуясь непонятному наитию, добавил. — Папа…

Мужчина вздрогнул. Не по плану пошел разговор. Совсем не эти слова он сейчас должен произносить. «А и к черту!» — мысленно махнул рукой он.

— Сын, ты понимаешь, что если я не знаю твоих планов, то и помочь не смогу, — просто сообщил он.

Павел кивнул. Он понимал. Но делиться замыслом не стал. Теперь уже пан или пропал. И да, в общем деле с Соколовыми он мог проиграть. Компании прогорали, проекты не взлетали. Тем более, Роман брал на себя все риски. Вот только, если возникнет хоть малейшее впечатление, что он не приложил всех усилий к обеспечению сделки, то на его будущем будет поставлен окончательный крест. Просто никто с ним дела иметь больше не будет. Как среди чужих, так и среди своих. Перебежчиков и предателей не любит никто. Так что если уж выбрал сторону, то будь добр сражаться до конца.

— Что ж, я предложил, — вновь принял бесстрастный вид Анатолий Георгиевич.

— Я благодарен, отец, — ровно ответил сын, склонив голову в жесте признательности.

Больше заместитель главы не сказал ничего. Несколько секунд он рассматривал сына, словно пытался запомнить его именно таким, после чего вышел из комнаты.

А вот Павел, с точки зрения наблюдателей, занялся делом достаточно странным. Он удобно устроился в кресле, стараясь не помять костюм и принялся медитировать. Впрочем, если бы кто-то из безопасников представлял, чем действительно занимается «объект», то сильно бы удивился. Меж тем парень максимально точно восстанавливал в памяти небольшой… столик. И не было в нем ничего особенного — кованые ножки, да стеклянная столешница. На него каждое утро слуги ставили вазу с цветами. Тем не менее, Волконский старательно восстанавливал его в памяти до мельчайших деталей. В памяти комма, кстати говоря, у него хранилось даже несколько фотографий. Вот только гаджет ныне был недоступен. Так что приходилось полагаться только на свое воображение.

Так молодой человек провел целый час до того момента, как ожили наушники застывших истуканами у его комнаты гвардейцев.