Книга Гимн шута 1, страница 43 – Антон Федотов

Вот только молодой человек считал, что заступничество ему совершенно не нужно.

— Стой, — остановил его Волконский, которому в который раз за ОДИН день «снесло крышу». — Сами разберемся.

Девушка застыла, нахмурившись. Очередной «прилипала» вел себя неправильно. Обычно парочки угроз вполне хватало, чтобы у «нахала» появилось стойкое, прямо-таки непреодолимое желание свалить куда-подальше. Однако молодому парнишке… Нет, ему было страшно. Тут без вариантов. Романова не раз видела эти признаки: легкая бледность, потоотделение, заострившиеся скулы и сжатые плотно губы. Но было в его глазах и кое-что другое. Она так и не смогла даже для себя определить что именно. А ситуация, тем временем, начала выходить из под контроля.

— Что ты хочешь? — поинтересовалась девушка хмуро.

Она дурой не была. Прекрасно понимала, что ставки в данном случае взвинтила именно она. И теперь ей надлежало либо стрелять, либо отступать. Первый вариант — та еще затея в людном баре и при свидетелях. Даже при всей вольности нравов Нижнего города. А вот второй выход… ей просто не нравился! Не привыкла она отступать!

Романова бросила несколько быстрых взглядов по сторонам. Увиденное ее не обрадовало. День. Много случайных людей. Кое-кто уже застыл с выражением ужаса на лице. Но пока не рисковал не шевельнуться, ни сбежать.

Вот за такое можно уже было и огрести от отцов-командиров… да о от отца, между прочим, тоже. Конечно, до увольнения дело не дойдет, но… мозги ей вычерпают по чайной ложке. Упорно и методично. Да и премия — вовсе не так вещь, которой захочется лишиться.

«Вот черт!» — мысленно ругнулась девушка, поймав себя на мысли о том, что она действительно раздумывает стоит ли стрелять.

Павел же неторопливо подался вперед, заставляя собеседницу слегка подать оружие назад.

— Ты сама сказала, — все тем же безжизненным холодным тоном произнёс он. — «Взялся за грудь». Наказание приведено в исполнение. Требую уравновесить!

Романова распахнула свои карие глазки, несколько раз прихлопнув густыми ресницами.

— Грудь… Что⁈ — вскинулась она.

— Или стреляй, — поднял ставку еще выше Волконский.

Логика его была проста. Корочки обозначают принадлежность государственной структуре, а в баре наверняка есть камеры. Но расчёты расчётами, а вот где-то внутри сжалось… да вообще все!

Такая постановка вопроса заставила охренеть даже Бешеную.

— Рин-Рин-Рин, — затараторил Фил, буквально вклиниваясь между ними и ненавязчиво отодвигая ствол от паха Волконского. — Ну попутал пацанчик. Молодой же! С кем не бывает. Извини!

Названная Рин перевела слегка обалдевший взгляд на здоровяка и… пожала плечами. Следующим движением она вернула пистолет в оперативную кобуру.

— Извинения приняты! — бросила она насмешливо и обернулась к своей чашечке.

Парочка у стены, заметив это, ОООЧЕНЬ быстро собралась и покинула бар.

Но Павла тоже учили подмечать малейшие эмоции «собеседника». Он прекрасно видел, с каким облегчением Рин согласилась на мир. А потому решил закончить все на своих условиях.

— Я не извинялся, — ровно сообщил он. — Более того, я настаиваю на своих требованиях.

Черновласка удивленно обернулась.

— Ты знаешь кто я такая? — поинтересовалась она.

Вот только отчего-то насмешки в ее коротком вопросе было куда меньше, чем беспокойства. Да, разглядеть его было очень сложно. Однако у Павла были великолепные учителя.