Книга Матвей. Внештатный канцелярист, страница 40 – Антон Федотов

Вот и наблюдал Матвей за темными водами Мойки, не имея возможности согреться любимым напитком, не обращая внимания на привычную любому петербуржцу морось, стараясь изыскать в своей черепной коробке хоть какие-то дельные мысли. Таковых не находилось после очередного сеанса общения с людьми в серых костюмах, чьи водянистые глаза и ничего не выражающие лица, казалось, будут преследовать его не только во снах, но и за Кромкой, если Великие Весы покажут, что в жизни своей он больше сделал дурного.

Матвей с удовольствием вогнал в легкие очередную порцию свежего воздуха, прямо-таки кожей ощущая ту волшебную ауру города, что вдохновила Ахматову на замечательные строки:

Молодой человек, не сводя пристального взгляда с темных вод реки, и сам хотел поделиться с городом радостью от наступления нового дня, наслаждения свежим воздухом, а также счастьем от осознания, что он еще жив. Матвей пошарил в самых дальних закутках своей души, решая, что именно он хочет сказать миру в начале нового дня, понимая, что до великих строк классиков ему не дотянуться никогда, и все же… Через миг молодой человек улыбнулся и с выражением полного умиротворения на лице потянулся со словами:

— Блин, хорошо-то как!

Ну а что? Это тоже чувства и экспрессия! Тот же Пушкин, в мистическую связь с которым искренне верила ранее упомянутая Анна Ахматова, недаром сожалел, что из его «Бориса Годунова» «выпущены народные сцены, да матерщина французская и отечественная»^[10]. И писал поэт великий в своей «Телеге жизни»:

С этими мыслями уже окончательно вернувший себе душевное равновесие Матвей потянулся в карман куртки за телефоном. Его «телега», призванная доставить юношу к дому, сама себя не вызовет! Чтоб ее!

Стоянка ПИУ. День сорок третий от прибытия в столицу Российской империи

— Матвей Александрович, знаете, вы очень… плохой друг, – задумчиво произнесла девушка с интонациями, которые любому понимающему человеку говорили о превосходном родовом образовании, а также о прекрасной работе наставников по постановке речи.

В чем-то парень был с ней готов согласиться. Во всяком случае, действовал он сейчас отнюдь не так, как полагается рыцарю без страха и упрека. А вовсе даже напротив. Но у всего, как водится, была цель.

— Дружба дружбой, а звездюли лучше получать врозь, Ольга Григорьевна, – столь же изысканно заверил ее юноша, делая шаг вперед и в сторону, словно дистанцируясь от своей собеседницы, но даже и не думая опускать указующий на нее палец. В воздухе до сих пор висело брошенное им небрежно обвинение: «Это все она!».

Третий их спутник обвел своих однокурсников слегка ошалевшим от неожиданно разыгравшегося на его глазах спектакля двух актеров взглядом. Затем единственный зритель сего представления не спеша поднял руки, развернул их ладонями друг к другу и слегка нарочито хлопнул ими раза три, отдавая должное актерским талантам Ольги и Матвея, одновременно демонстрируя, что у него в руках оружия нет.