Онлайн книга «Перевести стрелки»
|
— Тогда шел бы ты... На Цветочную, а оттуда на Николая Второго! — Пожелал он мне. — Там потише будет! Как раз к началу Пушкинсткого тракта и выйдешь. О оттуда уже... — Я представляю, спасибо! — Уже слегка обеспокоенно кивнул я, оглядываясь — народу и впрямь становилось больше. А первое правило кадета в этот день — избегай толпы! — Пошел! — Киваю одновременно всем, и сосредоточенно направился к ближайшему переулку, чтобы выйти на параллельную улицу. На Цветочной оказалось действительно потише. Однако приключилась другая напасть — все больше натягивались нервы в преддверии разговора с отцом. Я даже грешным делом порадовался, что Леха Оболенский отказался от моего гостеприимства, остановившись в одной из гостиниц до начала года. Хотя причина у него уважительная, да... Он даже на нее пожаловался будущим сослуживцам. Исключительно женского пола, естественно. Вот так прямо и заявил: — Эх, у меня серьезные сексуальные расстройства, девочки! — Грустно сообщил он послед очередного тоста в "кружке за кружкой". Его дружно направили к... Терской. Она медик — может, сей тяжкий случай ее заинтересует? Не заинтересовал... Лена отправила страдальца на хер со всей вежливостью, на которую была способна. Но суть оставалась именно такой! — Ну вот, опять расстройство... — Грустно заключил тогда танкист и принялся дальше сосредоточенно "пополнять запас хода" в компании хмурого Марата. Целительница вопросительно посмотрела на меня. Неужели, мол, такой страшный недуг поразил нашего коллегу. Пришлось беззаботно махнуть рукой: — Да нет, он всегда расстраивается, когда ему не дают.. Ой, — тут же поправился я. — В смысле, отказывают во внимании прекрасные дамы! — Ой, да ладно! — Только и махнула рукой Терская. — Я целитель, мне можно! Короче, остался Леха в центре. Отчего-то я уверен, что ему действительно будет лучше среди праздника, где есть очень неплохой шанс познакомиться с красивой девочкой... Или, в случае крайнего расстройства, найти приветливый порт продажной любви, куда можно пришвартовать небольшой капитал. Дело безобиднейшее и житейское — так что почему бы, как говорится, и да! Хотя, возможно, нервы сейчас звенели бы чуть меньше, если бы рядом был человек, способный отвлечь беседой от тягостных мыслей. Зато волновался бы больше насчет атмосферы, которая будет царить в моем доме. А то ведь отец мой, вопреки всем представлениям о людях творческих, человеком был волевым и вполне мог быть жестким, когда того требовали обстоятельства. Кроме того, он был, что меня всегда восхищало, очень умен. И даже в чем-то мудр. А потому и боролись в нем два демона "Делай как я скажу!" и "Я уважаю твой выбор, сынок!". Первого поддерживал аргумент "Я же столько сделал, чтобы ты мог не брать в руки оружие!", а второго — "Я дал сыну все необходимое, чтобы он сам выбрал свой путь!". Внутренняя борьба в душе моего отца шла с переменным успехом, и какая из них победит — сказать заранее было просто невозможно! Пытаюсь выбросить чуть тревожные мысли из головы. Слегка помогали успокоиться дробные удары подошв высоких шнурованных ботинок об асфальт, мерное дыхание и тысячи раз пройденный маршрут, где знакома почти каждая веточка, каждый кустик. Тем более, из города я уже вышел, так что деревянные и кирпичные коробки домов уже никак не могли помешать расшалившемуся ветерку ласкать мое лицо. Возможно, кому-то он мог бы даже показаться неприятным, но на зов действительно резковатых порывов, с радостью "отзывался" мой внутренний Ветер. Так что чувствовал себя я с каждой минутой все лучше и лучше! |