Книга Некурящий - 5, страница 71 – Антон Федотов

Старик с некой брезгливостью вытер о пленника обслюнявленную руку. Ловким движением он расстегнул пряжку довольно широкого кожанного ремня пана и одним движением вырвал его из петель. Сложив его пополам, он продемонстрировал пленнику элемент его собственного гардероба.

— Сейчас нужно сделать небольшую паузу, – спокойно, словно рассказывал о новом диване, сообщил старик. – Объект должен отдохнуть, чтобы полной мерой вкусить всю гамму ощущений.

— Ремень зачем?.. – Выдавил из себя пленник, последними силами держась за толику форса, что он демонстрировал миру. – Пороть будешь?

Старик усмехнулся. Не то чтобы его слишком задели слова. Но диалог в процессе подобной работы – тоже элемент давления, хотя и кажется, будто стороны болтают о самых пустячных вопросах.

— Да нет... Рукой рот зажимать устал. – Тут тебя никто не услышит, но потом этот звон в ушах...

— Как фиксировать будешь? – Поинтересовалась суккуба.

Олегыч делано удивился:

— А зачем?

— Так выплюнет же! – Подивилась такой непонятливости уже суккуба.

— Ох, дочка... Какие же вы все тут еще ребенки...

Букву "р" ушлый старик в последнем слове произнес почти неслышно. Получилось крайне обидно. Но "нелюдям" было не до того.

— Объяснись!

Не нравилось суккубе, когда кто-то подвергал ее квалификацию сомнению.

— О, замечательный анекдот на эту тему есть! – Заверил старик, приподнимая веко "пациенту".

Кажется, увиденное его не устроило, а потому он решил дать еще чуть-чуть передохнуть клиенту.

— В общем, слушай: Дали задание немецкому, японскому и русскому "спецам" накормить кошку горчицей... – Начал было Олегыч.

Однако тут же был перебит:

— Зачем? – Удивленно взмахнула рукой суккуба.

Алисиэль тоже недоуменно глянула на рассказчика. Их успехи в русском языке вполне позволяли понять, что такое "кошка" и что такое "горчица". Ни того не другого ни на Алоре, ни в Доминионах не водилось.

Аналоги были. Но подобную "кису" встретить никому не порекомендую. Все равно что попытаться погладить разросшегося до размеров пони манула. Хреновая, в общем, затея.

Понимали девушки и то, что такое блюдо кошке не по нраву придется. Однако иногда накладки все же происходили. По смыслы наше слово анекдот больше соответствовало понятию просто интересной или курьезной, но реальной истории.

— Шутка. – Поправил я старика. – Киргуду.

А вот с "киргудой" девочки были уже знакомы. Я жестом предложил рассказчику продолжить.

— Ну так вот, – "подчинился" тот. – Немец схватил животину и запихал горчицу ей в пасть, приговаривая: " Мы, немцы, всегда решаем вопросы силой". Японец взял сосиску, разрезал её, спрятал внутри границу и положил. Кошка подошла, понюхала и съела: "А мы в Японии всё решаем с помощью научного подхода".

И не надо нас за демонов принимать. Во всяком случае всех. Но зато как действует на "пациента", когда при нем палачи начинают анекдоты травить. Я в первые еще в "Обитаемом острове" Стругацких прочитал^[12].

— Представитель же нашей Конторы взял кошку, намазал ей задницу горчицей и отпустил. Крошка орет и зад свой вылизывает. Тот удовлетворенно сморит на дело пук своих, приговаривая: "А у нас в стране всё делается добровольно и с песней!".

Девочки... Нет, не посмеялись. Совсем бы наигранно смотрелась. Но похмыкали, оценив изобретательность нашего соотечественника.