Книга Некурящий - 7, страница 84 – Антон Федотов

— Джерри жив?! — Первым делом выдал наш пленник, едва рот ему-таки "распечатали".

На удивление негромко. Видимо, не до конца растерял остатки разума.

— Жив. Спит. — Был короткий ответ с моей стороны.

На лице молодого азиата, с которым, по-моему, мы уже встречались на "узкой тропке" неподалеку от Порубежного тут же разгладилось. На нем проступило столь явное облегчение, что я даже почувствовал нечто вроде уважения. Не о себе в первую очередь думает, а о напарнике! Молодец!

— Какая любовь!.. — Умилилась Алисиэль, прочитав эмоции пленника.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

— Тьфу, блин! — Сплюнул на землю. — Забыл, что имею дело с... А они только о своей заднице и думают. Либо о заднице товарища. Что тоже не есть хорошо.

Я утрировал. Но кто-то рядом негромко рассмеялся, шутку оценив.

— Давай-давай, жертва фашизма! — Окликнул я его уже без капли сочувствия в голосе.

— А... Почему фашизма? — Слегка удивился тот.

— А как же? — Деланно изумился в ответ я. — Помнится, некие общеевропейцы в сорок пятом в голос орали, что из одурачили и отправили "Дранг нах Остен"[1] обманом. И план "Ост" никому из гитлеровского руководства не знаком.

Азиат молчал секунд пять.

— Я здесь как частный военный контрактор, — сообщил он. — Отрабатываю годичный срок.

Ага, интересненько.

— Значит, наемник!.. — Констатировал я.

— Военный контрактор. — Держался своей линии пленник.

— Если не назовешь юридически значимую разницу, то я тебе ногу сломаю.

Обещание Олегыча прозвучало очень даже внушительно.

— Ну, наемник, так наемник. — Ожидаемо согласился тот.

Вот умеет старик подобрать убедительный аргумент.

— Имя, задача. — Лениво начал гнать допрос Серега на вполне приличном английском.

Демоняшки замерли по бокам, готовые в любой момент как не позволить сделать бедняге очень большую глупость, так и причинить ему же только отрезвляющей боли. Для лучшего течения беседы, так сказать.

Стрелок все эти нюансы просек сразу, а потому тут же над поляной поплыл его негромкий голос.

— Мое имя Джекки Джун Колеман, я сотрудник ЧВК...

* * *

Что ж, парой пойманные нами товарищи оказались не только снайперской, но и вполне себе общепринятой. У них, в смысле. Так что беседа прошла по легкому сценарию. Олегыч с Серегой задавали вопросы, а стрелок на них отвечал. Даже не пришлось прибегать к насилию. А зачем, если он и так все расскажет, в страхе за своего любовника? Вот и я не знаю. Пытки имели бы смысл, если бы Алисиэль, скромненько устроившаяся рядышком за спиной "рассказчика" подтвердила, что тот запирается. Однако. Нет, Колеман ничего не скрывал. А как же, тута у нас высокие чуйства!

— В доме трое. Обычно, смена дежурных происходит через четыре часа. Следующая будет в шесть утра... Что? Зачем вам мои часы. Это подарок! А, вернете, да?

Вернем, вернем, тем более "сувениры" нам не интересны. Не мародеры мы. Особено с припиской "Дорогому Дж от любящего Дж". А вот время сверить надо. Просто для того, чтобы убедиться, что мы живем по одним и тем же часам. Тут это вопрос такой, спорный. Порубежное и империя сверяется с Базами и Фортами при вратах. А те настроены на Москву. Следовательно, и империя живет по московскому времени. Вернее те, кто вынужден с нами взаимодействовать. А это совсем небольшой процент населения. Однако перевели ли стрелки эти господа и по каком времени они вели отсчет до этого? Вообще-то, я не раз встречал уже о небольших групп, когда они жили и взаимодействовали по своей собственной системе, "сверяя показания" лишь друг с другом.