Книга Сын маминой подруги, страница 114 – Антон Федотов

— Неа! - Честно признался я, прикрывая глаза.

Не от трусости, но мне хотелось в последний момент представить что-нибудь поинтереснее, вспомнить что-нибудь приятное.

Как назло, мысли в голову не шли совершенно.

У уха свистнула сталь.

Я открыл глаза.

"Хороший удар, красивый!", - оценил я. И смертоносный. Другой вопрос, что смерть наступила не мгновенно, и у нее была еще возможность понаделать во мне непредусмотренных природой отверстий. Однако этот момент не слишком волновал господина Тюфякина, преспокойно вытирающего выхваченный из трости клинок.

Где он прятался до этого? Да вариантов тьма, откуда на "темпе" можно в мгновение ока сблизиться с целью и нанести один единственный точный удар. Я даже позавидовал ег подготовке, помноженной на врожденные способности.

— Благодарю... Григорий Васильевич! - Негромко пробормотал я, глядя "затухающий" взгляд Ярославы.

Франт пожал плечами. Ему моя благодарность была до лампочки. Он свое дело, как бы его не понимал, выполнил.

— Мира? - Негромко спросил я.

Легкое движение плечами и отточенный кивок головой. Как я и предполагал - ему все равно.

— Я?.. - Интересуюсь у князя.

Еще один легкий кивок головой, позволивший мне приблизиться к Мире. Нож у меня всегда с собой, так что я очень быстро перерезаю веревки, про себя отмечая весьма продуманные узлы. Не должна была девушка пострадать.

А вот кляп я вынимать пока не стал.

— Посиди здесь, пожалуйста, - попросил я ее. - Молча. Скоро все закончится, но пока - ни звука. Даже кляп не вынимай. Не надо.

Девушка быстро закивала. Она была испугана, но вовсе не до такой степени, чтобы утратить разум.

— Зачем? - Обернулся я к Тюфякову, которого, казалось, ничто в жизни больше не волнует, кроме блеска его собственного клинка - раз третий уже оценивает его на свет и протирает снова.

"Интересно, ответит?", - подумалось мне. Ответил:

— Собственная корня Оболенских служба безопасности, - Вполне серьезно, даже забыв на миг манерно растягивать слова, "обрадовал" меня он. - Госпожа Ярослава... Заигралась. Род Лыковых-Дудиных всегда отличался широтой взглядом на то, что допустимо, а что нет. Однако, к сожалению, иногда приходится отсекать сгнившие побеги.

Вот как... Я на миг обернулся, прикидывая как бы помягче спросить. И потише. Вот не хватало Мире сейчас чего лишнего услышать.

— То есть, организация "игр"...

Франт молча кивнул. Думал, промолчит, но он все же высказался:

— Не она первая, не она последняя. И мы могли бы посмотреть на все это сквозь пальцы, если бы она не втягивала в свои... Замыслы родичей.

— Долгорукие... - Пробормотал я, вспомнив, семья трех убитых мной ублюдков так же происходила от корня Оболенских.

Тюфяков кивнул, со свистом вогнав клинок в ножны.

— Два десятка перспективных и одаренных родичей боле не пригодны ни к службе, ни к радению во славу Семей и Родов. Морально... Деформированы.

Интересная интерпретация определения "Моральные уроды".

— ...Долгая реабилитация предстоит тем, кто еще может быть... Спасен. Восемь же человек признаны не поддающимися коррекции. Сформированная картина мира и искаженное представление об обществе и своем месте в нем... Мы не можем позволить им формировать отношение к нашим Родам.

Я промолчал. "Прополка" - штука страшная. Но иногда и приходится "выдирать сорняки", дабы дать жизненное пространство сильным и здоровым побегам.