Книга Сын маминой подруги, страница 38 – Антон Федотов

— Господин Тюфяков, если вы не заметили, то я тут! - Сообщила Ярослава, для верности помахав рукой.

— Вы готовы помочь в этом нелегком деле нашему мужлану неотесанному? - Удивлённое вскинул брови "Гришка". - Удивлен, но на что только не пойдешь ради микроклимата в коллективе... Хотя и похвально! Подставить товарищу в трудный миг даже не плечо, а...

— Прошу, господин Тюфякин, замолчите.

Девушке явно захотелось кинуть. Она еще не решила что именно, но совершенно четко осознавала в кого.

— Нет, бордель мне сейчас точно не поможет... - Со вздохом протянул я, возвращаясь к фотографиям.

— Фи, как вульгарно! - Фыркнул наш "небожитель". - Не путайте, пожалуйста, пристанище блядей и вполне себе респектабельный салон.

Ярослава фыркнула:

— Была бы разница!

— Разница есть! - Веско сообщил Тюфяков, назидательно воздев указательный палец к потолку.

И отвернулся, явно не желая вдаваться в подробности. Однако девушка явно не собиралась легко сдаваться:

— И в чем же она есть?

Франт промолчал, делая вид, что никакого вопроса не прозвучало. Мы его уже достаточно изучили, чтобы быть уверенными: так молчать и игнорировать любое к нему обращение он может очень долго!

Пришлось отдуваться мне:

— "Нижний насморк" в борделе - повод к порицанию и глумлению, - пожимаю плечами. - Та же самая срамная болячка, "прихваченная" в салоне - забавный конфуз!

Дудина-Лыкова задумчиво помолчала, прикидывая что-то в уме. Но через несколько секунд все же уточнила:

— А разве и там и там не обязателен осмотр... Сотрудниц целителями?

Я промолчал, тактично не заметив осведомленность нашей коллеги в организации подобных заведений. В конце концов, ее семье действительно могли принадлежать несколько борделей. Уточнять, что дело не в частностях, а общем принципе я не стал... Впервые с пониманием отнесясь к подобному поведению франта. В некоторые беседы действительно проще не вступать.

— Надеешься на руку и сердце? - Поинтересовалась Ярослава, присматриваясь к фотографии в моей руке.

— Сударыня шутить изволит по-черному? - Ехидно интересуюсь в ответ.

Это профессиональная деформация. Пусть и недолго относительно мы все здесь, а на кое-какие вещи смотрим уже намного спокойнее, чем большинство обывателей. По крайней мере, изображения подобное этому для нас, увы, иногда становились предметом для шуток (слышали бы вы юмор судмедэкспертов - вот уж где чернуха!). А на фото действительно лучше всего была видна рука. И сердце. В отдельности от остального организма. В кадре присутствовали еще какие-то... Фрагменты, но больная фантазия измывавшихся над телом ублюдков не давала шансов на их опознание.

В форме же себя держать нужно. Психологической. Вот и ищем спасение в черном юморе и наработке цинизма. Мне еще помогает алкоголь. В особых случаях.

Понимаю, что вредно. Сам многое могу сказать и про зависимость. но и остановиться в иных ситуациях не могу. Перегорю просто.

— Так что ты там рассматриваешь? - Полюбопытствовала девушка, кинув взгляд на франта.

Тому, как оно обычно и бывало, дела до нас не было совершенно. Куда больше господина Тюфякина интересовал вид за окном и собственные мысли, чем наши "плебейские" шуточки. Хотя при случае он и сам мог "отмочить" не хуже.

— Работаем, Ярослава Федоровна, работаем, - пробормотал я, складывая фотографии обратно в бумажный пакет, который любезно предоставил мне Сережка.