Книга Ветвь Корреа. Изменяющие реальность, страница 95 – Герман Рыльский

Камер в парке а-ля Версаль и японском саду камней насчитывалось больше двух сотен. Просматривался каждый метр немаленькой территории особняка, принадлежавшего Иоганну фон Штауфенбергу, немецкому бизнесмену, уже десять лет как обосновавшемуся в России. Плюс датчики движения и давления, инфракрасные датчики, микрофоны, все виды проводной, беспроводной и комбинированной сигнализации. Информацию, поступавшую с датчиков, обрабатывали не только операторы, сидевшие за мониторами в огромном подвале особняка, но и алгоритмы ИИ. Никто не смог бы пробраться за высокий железобетонный забор незамеченным, никто не смог бы уйти отсюда живым. Бывало, компьютер, управлявший ПВО, реагировал на птиц. Чаще подбитые вороны, голуби, дрозды и рябинники падали за пределами ограды. Но порой ИИ давал залп по птицам, которые летели над садом камней, искусственным озером или парком. Первый раз Отто – наследник бизнес-империи Штауфенбергов – нашёл раненого голубя в семь лет. Птице оторвало крыло, и она быстро сдохла, но перед этим успела забрызгать кровью траву, кусты и белые кроссовки мальчика. Отто приходил в этот уголок парка каждый день, по несколько часов наблюдая, как голубь превращается в комок перьев, как муравьи работают над ним, утаскивая под землю кусочек за кусочком. Уборщик испортил наследнику компании зрелище, выкинув трупик вместе с опавшими листьями. После этого случая Отто стал больше гулять вокруг мрачноватого дома, выискивая дохлых птиц.

В голове у юного Штауфенберга очень рано начали появляться мысли, которыми он не мог ни с кем поделиться. Например, что всё вокруг не настоящее. И люди, включая отца, не настоящие, а так, одна видимость. Как эм-пи-си в «Битве за Неон» и других играх с рейтингом, куда Отто, несмотря на возраст, имел неограниченный доступ. Но вот умирающий голубь, это как будто было по-настоящему. Во всяком случае, капли крови, брызнувшие на кроссовки, ненадолго сумели вывести мальчика из его обычного полусонного состояния.

Иоганн Штауфенберг редко обращал внимание на сына, куда больше его интересовала работа в компании, производившей системы охраны. И конечно же, девочки, которых привозили «менеджеры». Так отец называл этих расфуфыренных, пахнущих дешёвым парфюмом типов при сыне. Когда же он думал, что Отто не слышит, Штауфенберг-старший называл их сутенёрами или шмаровозами. Девочки были совсем молодыми, и Отто знал, что это незаконно. Отец платил «менеджерам» огромные деньги, чтобы они поставляли ему подходящий «товар» и чтобы пристрастия гендиректора «Штауфенберг-Zuhause» не стали известны широкой публике. Девочек всегда увозили не в лучшем состоянии, избитыми до полусмерти, а пару раз их увозили не «шмаровозы», а специальные люди, которым платят, чтобы заметать следы преступлений. Даже в свои семь лет Отто понимал, что такое удовольствие стоило огромных денег. Но Иоганн Штауфенберг, чья компания недавно расширилась и, кроме сигнализаций, начала производить комплектующие для доступа в «Юдоль», мог себе позволить что угодно.

Несмотря на загруженный график, Штауфенберг-старший всё же иногда вспоминал, что у него есть сын, и брался за его воспитание. Гендиректор считал Отто странным, слишком молчаливым и погружённым в себя. И свято верил, что это можно исправить телесными наказаниями. «Я в твоём возрасте бегал по улицам и стрелял из рогатки! А ты похож на медузу!» Но годы шли, а Отто всё больше замыкался в себе. Он не боялся отца, вовсе нет! Как можно бояться того, кто не существует на самом деле? Но и общаться с человеком, который мучил его, запирал в шкафу, порол ремнём или оставлял без сна, Отто нужным не считал. Он ненавидел отца и знал, что когда-нибудь убьёт его, но это была ненависть сродни той, которую испытываешь к злодею в книге или фильме. Глубочайшая неприязнь и отвращение. Мальчик знал, что в этой реальности он единственный настоящий человек, и именно поэтому никто не мог причинить ему вред. Доказательств, что Иоганн Штауфенберг, кто-то из его партнёров по бизнесу или охранников, что ходили по территории особняка, тоже является живым человеком, не имелось. Последние больше всего походили на эм-пи-си.