Онлайн книга «Новая фантастика 2024. Антология № 8»
|
— Варужан, проспись! Я теперь преподаю в школе. * * * Муж продержался на системе всего три года: случай запущенный. А я вот жива до сих пор. В 45 я хорошо выгляжу благодаря плацентарной косметике и питательным коктейлям, посещаю театры и чаевни. Чип бдительно следит за уровнем сахара и количеством лейкоцитов, сигнализирует об изменениях гомеостаза и гормональных нарушениях. МРТ, ПЭТ КТ с контрастом, колоноскопия – каждый квартал. Все неплохо, кроме… — Вечером будут готовы анализы! – напомнила голосовая помощница «Аура». Возникло колюще-режущее чувство, будто результаты обследования – это чека гранаты. * * * Класс заполнял анонимный мед-опросник. Диагноз не принято озвучивать, но каждый знает свой подтип. Новенькая пыталась смухлевать. Бедняжка прикинулась больной, чтобы быть как все. Мой некогда лучший ученик пытался сорвать урок. С тех пор как ему поставили пятую, мальчик слетел с катушек, а я и прикрикнуть на него не решалась. Ведь каждый урок мог стать последним. Всегда очень печально видеть опустевшие парты. Дети уходят быстро. На маникюр опоздала из-за митинга онко-диссидентов. Идиоты! Отказаться от «онко-стоп» равносильно самоубийству. Да, на альфе было много побочек, но поколение гамма куда совершеннее. Надо бороться до конца. Нельзя позволить этой мерзости победить! В салоне мастера и клиенты оживленно обсуждали последние новости. — Ушел из Комитета и подался в диссиденты… — Читала, что сын нашел его висящим под люстрой… — Бедный ребенок! Там вроде и мамы не было. Мальчишка пробирочный. — Создатель «онко-стоп» и – диссидент! Не удивительно, что это утаивали… — О ком речь? – спросила я, холодея. — Варужан, кажется, у тебя преподавал? – спросила у меня молоденькая админ. И он ушел…? Его больше нет! А у меня даже не найдется для него слез. Внутри – засуха. Выплакано за эти годы все. — Да… Варужан был руководителем научной группы. Мы занимались сексом в его кабинете. – Ездили в экспедиции изучать водоросли. – И купались голышом под звездами. – Искали источник белка для «супер продукта», а нашли в Красных рифах новый вид. – Я отдала ему сердце и свое открытие, и… – Он назвал платиновую igrin в мою честь. * * * «С прискорбием сообщаем о результатах анализов… – сказала созданная нейросетью девушка, и захотелось запустить чем-то в экран. – На вашей стадии модуляторы бесполезны, но мы подберем обезболивающее.» Слышишь диагноз впервые, и тебе будто стреляют в коленные чашечки. «Почему я? За что?! Это ошибка!». Рецидив и ты готов растерзать врачей, которые дали ложную надежду. Узнав про то, что «онко-стоп» мне больше не поможет, я кусала подушку, чтоб не орать от бессилия и не будить соседей. Пациенты на пятой часто теряли интерес к жизни, поэтому в паллиативный полис, что подороже, входили антидепрессанты и доулы смерти. Люди не вставали с постели и не чистили зубы. Разве страшен кариес, если завтра не настанет? Мне хоть было за что зацепиться. За воспоминания. Кроме них не осталось ничего и никого. Болезнь всех поделила на типы и стадии, закапсулировала каждого в собственном горе. Людям я всегда предпочитала растения. Мечтала открывать новые виды и сохранять вымирающие, но борьба за жизнь отбирала все силы. Хотя некоторые экземпляры все же удалось сберечь у себя дома. |