Книга Эпоха Опустошителя. Том II, страница 71 – Вел Павлов

Боли не ощущалась. Абсолютно. Присутствовала лишь гамма непередаваемых чувств, которые требовали выплеска, но детский хилый голосок не давал отдаться в пучину неистовства. Поиск не занял много времени, через пару вдохов руки наткнулись на мягкую плоть, и я как можно бережнее вытащил наружу до ужаса изувеченное детское тело, отчего внутри от увиденного всё сжалось.

— Тише… малышка, — хрипло просипел я, прижимая к себе дрожащую малютку. — Тише… Я знаю, что тебе больно…

Опалённая кожа, местами проглядывались кости, а один глаз был напрочь выжжен, но каким-то чудом она еще дышала.

— Дядя Ранкар… это… это вы?

— Да, это я, Рейна, — как можно веселее произнес я. — Не переживай, всё будет в порядке. Ты… — вдруг сглотнул горько я, начиная безбожно врать, — ты поправишься.

— Да… Вы хороший… — слабеющим тоном шелестела девчушка. — Тетя Диана часто об этом говорила…

— Ты только глазки не закрывай, малютка, хорошо? — с натянутой улыбкой попросил я. — Можешь говорить, что угодно…

Помощь. Ей нужна помощь! Стоп. Другие дети…

Вначале был один аурный импульс, после второй, за ним третий и четвертый, но ни единой живой души в радиусе пары десятков метров более не существовало. Кроме Рейны всё дети обратились прахом.

УБЬЮ! ПРИКОНЧУ КАЖДУЮ ПАДАЛЬ, КОТОРАЯ ЭТО СДЕЛАЛА! ДЕТЕЙ-ТО ЗАЧЕМ⁈ ОНИ ЖЕ НЕ ВИНОВАТЫ!

Наверное, сейчас во мне ревел тот потерянный сирота из детского дома. Хотелось убивать! Уничтожать! Истреблять! Разорвать на части мразь, что посмела это сделать.

Впервые на моей памяти в глубине души начала формироваться столь густая тьма.

— Не верится даже, — вдруг раздался из-за спины чей-то низкий мужской голос. — Впервые вижу, чтобы какая-то низкосортная тьма умудрилась противостоять моему огню. Так еще и плачет над чужими детьми.

Тон, тембр, лёгкая хрипотца. Всё было мне знакомо.

Не разгибая спину и стоя на коленях с ребенком на руках, я так и обернулся в нужную сторону. Пальцы и ладони вновь начала дрожать со страшной силой, но прокусив до крови нижнюю губу я сдержался и поднял налитые кровью глаза на судью Наказующих.

— Т-ты… т-воих… р-ук… дело? — страшно запинаясь спросил я, находясь в шаге от припадка.

— Теперь мы в расчете, смертник, — с холодной усмешкой произнес совершенный. — Ты уничтожил наш форпост, а я уничтожил ваш бастион.

МРАЗЬ! КОСТЬМИ ЛЯГУ, НО ПРИКОНЧУ ПАДАЛЬ!

— Я-я никого не у-убивал… П-после м-мен-ня была хоть о-одна с-смерть?

— Вот это-то и самое удивительное, Ранкар, — ехидно изрёк мужчина. — Ты разрушил всю защиту крепости без единой загубленной души, но те, кто пришли после тебя… Они убили много. Нефрит Ксанта уничтожила множество разумных. Так чем ты отличаешься от них? Всё это произошло из-за того, что один мелкий выродок полез туда, куда не следует.

Мысли отказывались принимать правду. Да я и не хотел её слышать.

— Это же в-ваш н-народ… — указал я глазами на умирающую малышку. — Э-это же… д-дети… О-они… н-ни в чем… н-не в-виноваты.

— На войне всегда будут потери, а сейчас как раз идет война, — пожал плечами судья. — Пусть лучше они умрут в неосознанном возрасте быстро и без мучений, чем будут медленно погибать от голода. Не мы это начали, Ранкар, а великий дом Ксант.

Каждое слово отдавалась громким набатом в мыслях. Хотелось рвануть вперед и вырвать сердце этому иерихонскому ублюдку, но единственное, что сейчас останавливало от действий и держало разум в узде — это едва живая малютка, что теплилась в моих объятиях.