Книга Эпоха Опустошителя. Том IV, страница 115 – Вел Павлов

Эссенция и черный туман невозможно было никоим образом остановить. Слияние двух разных энергий в мыслях уже давным-давно приняло нужные очертания и необходимое название для возникшей техники:

— Черно-алый арбитр…

После прозвучавшей фразы мощь тумана с эссенцией стали более осознанными и вступили в некий баланс, но их ярость подстёгивалась иным фактором. Совсем иным.

Первичное состояние неистовства…

Лишь после того как по жилам заструилось проклятое наследие, внутри я ощутил болезненные спазмы, потому как наряду с неистовством в ход полностью вступил третий резерв — Жажда Крови. Только сейчас я осознал, что отныне они оба были напрямую связаны. Один постоянно дополнял другого. И лишь Сущее ведало пределы слияния этих невообразимых сил.

Вот только размышлять над всем оказалось слишком поздно, потому как тело сделало шаг вперед.

— Слышал, что великаны славятся мощью своего тела, — расплылся я в кровожадной ухмылке. — Что ж, пусть будет так. Сейчас я полной мере утолю свою жажду и голод.

— Я ТЕБЯ РАЗДАВЛЮ, КАК КЛОПА!!!

— Боюсь, не выйдет, — осклабился полубезумно я, полностью отдавшись во власть проклятого наследия и эманаций силы. — ВПЕРЕД ГОЛУБОКРОВНЫЙ! ПОКАЖИ ВСЮ СВОЮ УДАЛЬ!!!

Впервые за всё время я услышал, как мой насмешливый, полубезумный и заметно истеричный голос загрохотал над всей центральной площадью.

К Гаммам прикасаться не было никакой нужды, и я будто сумасшедший ринулся вперед без оружия. Главным оружием огненных великанов всегда являлись их руки и тело, но коли так, то пусть всё идёт свои чередом.

Один удар за другим, за вторым шел следующий. Один град выпадов и атак сменялся следующим. Складывалось впечатление, что с любой пройденной секундой всё становилось только хуже. Тьма вгрызалась в пламя, а пламя во тьму. Эссенция пятого масштаба подавляла четвертую, но из-за специфики родословной Овощ держался. Киданиан возвышался надо мной на полкорпуса и полностью обратился к своему истинному обличию. Каждый его удар намеревался стереть или же испепелить жалкого аххеса в пыль, а я лишь хохотал будто съехавший с катушек псих, но кто бы знал, сколько горечи и боли крылось в этом смехе.

Рост огненного великана достигал почти трёх метров, отчего на его фоне я казался жалкой букашкой. Вот только чем дольше шла схватка, тем быстрее пятился голубокровный. Моя Жажда Крови требовала большего. Она требовала стереть всё живое в порошок. Она требовала, чтобы противник страдал. Требовала, чтобы он мучался.

И в какое-то мгновение Киданиан болезненно рыкнул, раздался хруст костей, а яростный выпад моего кулака пробил брешь не только в его обороне, но и в его теле. По массивному бедру парня заструилась алая кровь.

— НУ ЖЕ, ОВОЩ! — бесновался свирепо я, упиваясь волнами боли оппонента. — НЕУЖЕЛИ ЭТО ВСЁ⁈ ТВОЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ! ВЕСЬ ТВОЙ КЛАН СМОТРИТ ЗА ТОБОЙ! ЭТОТ СБРОД, ЧТО НАС ОКРУЖАЕТ ЖДЁТ ТВОЕЙ ПОБЕДЫ И МОЕЙ СМЕРТИ!!! ОНИ ХОТЯТ ЭТОГО БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ! ТАК НЕ РАЗОЧАРОРЫВАЙ ЖЕ ИХ!!!

* * *

Зона благородных.

Общая ложа.

Ни один из благородных не мог поверить в то, что видел на арене. В общей ложе повисла гробовая тишина, да и вся центральная площадь замолкла, напрочь потеряв интерес к другим поединкам. Взгляд каждого присутствующего аристократа был обращен только на четвёртое ристалище.