Книга Эпоха Опустошителя. Том VIII, страница 43 – Вел Павлов

Вот только мы оба упустили кое-что из виду, а точнее кое-кого. По какой-то причине Хелиос не стал ждать обещанных полчаса и неспешно зашагал снова к центру арены, отчего я и Илай непонимающе переглянулись между собой.

— Ранкар Хаззак из побочной ветви великого дома Ксант против Зеантара-Захара из рода Лазаревых. Попрошу обоих в круг!

Мириада сраных бед! Этот мудозвон вылетел у меня из головы.

От неожиданности Аванон привстал с насиженного места и с предвкушением присвистнул.

— Рухнуть Небесам к полудню! Я напрочь позабыл о сыне хранителя.

— Не ты один, Илай, — угрюмо пробасил я, неспешно зашагав к центру арены. — Не ты один…

Аналогично поступил и Тар, но прежде чем двинуться вперед тот бросил взор в сторону иномирного лагеря. Не знаю, что он хотел там увидеть или же услышать. Поддержку или поцелуй в задницу от маменьки, кто знает… Но у меня имелись свои планы на данный бой.

— По моей команде, господа, — громко произнес Хелиос, глядя на нас обоих. — Жду честной схватки. Грязи на сегодня хватило.

— Прости, Хелс, но боя не будет, — спокойно отозвался я.

— О чем ты, Ранкар? — хмуро вопросил судья, не понимая моих слов. — К чему ты…

Я не стал дослушивать нравоучения отпрыска Иана и колко усмехнувшись, отвесил помрачневшему иномирцу издевательский поклон, а затем громко и во всеуслышание объявил, чем поверг в недовольство всех окружающих.

— Я признаю поражение…

— Я признаю поражение…

— Ранкар, ты уверен? — осведомился раздосадовано Хелиос. — Хорошенько подумай и… не забывайся.

— Уже подумал, — с наигранной безмятежностью на лице изрёк я.

— Ты хочешь меня оскорбить таким поступком? — с явным недовольством вопросил иномирец, встревая в беседу. — Это всего-навсего спарринг.

— Оскорбить? Вовсе нет, — покачал я отрицательно головой и развернувшись на месте, спокойно зашагал назад. — Бывший смертник неровня могущественному сыну хранителя. Да и какая разница, какой это спарринг — обычный или нет, — как можно громче заявил я, чтобы мои слова услышало как можно больше разумных. — Кто я, и кто ты? Ты сын хранителя, а я… вчерашний простолюдин.

Иного и быть не могло. Мои слова присутствующая знать приняла как данность.

На том вся беседа и завершилась. Я не стал смотреть на окружающих. Да и не хотел. Ничего нового там для себя не увижу. Мне глубоко насрать на чьё-то возмущение и негодование. Ранее я дал зарок, что при следующей нашей стычке что-нибудь отрежу иномирцу и от своих слов отступать не желаю.

Да… Хребет и слово.

— Победа за Зеантаром-Захаром Лазаревым младшим!..

* * *

— Влад так просто… сдался? — в полном замешательстве отозвался Марриуз, с вопросом глядя на хранителей и государя Российской Империи. — Почему? Да и… зачем? Неужели и вправду из-за того, что Тар сын хранителя?

— Хоть в этом он стался прежним, — печально улыбнулся Каберский, глядя в спину воспитанника.

— О чем ты, Бетал? — встревоженно поинтересовалась Прасковья.

— Влад привык держать своё слово и никогда не отступать от задуманного. « Хребет и слово». Он так всегда называл подобное, — пояснил старик. — Ранее он пообещал, что отрежет что-нибудь юному господину Тару и непременно это сделал бы. Признав поражение, он таким образом решил отсрочить данный момент. Что касательно их нынешних положений, то всё это ложь. Он намерено это сказал.