Книга Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть II, страница 25 – Вел Павлов

Мириада сраных бед! Я ослышался, что ли?

— ЧТО⁈ — вдруг поперхнулся я от услышанного, резво вскакивая на ноги. — ДЭЙМОН ХАЗЗАК⁈ ВАШ ИЗБРАННИК — ЭТО МОЙ НАСТАВНИК⁈..

— ЧТО⁈ — вдруг поперхнулся я, вскакивая на ноги. — ДЭЙМОН ХАЗЗАК⁈ ВАШ ИЗБРАННИК — МОЙ НАСТАВНИК⁈..

— Значит, ты не был в курсе, — слабо усмехнулась Морриган, опуская глаза в пол. — Впрочем, оно и немудрено, ведь об этом знали всего несколько человек. Да и те поклялись хранить молчание.

Ирззу распутницу мне в жены! На Данакта мне было плевать с момента нашей первой встречи со всех колоколен Мергары. Рано или поздно, кара с расплатой настигает всех. Но то, что связывает Морриган с наставником не укладывается в голове.

— Получается вы оба пошли на попятную? — хмуро вопросил я.

— Ты можешь нас презирать, но да, мы отказались бороться. Точнее сочли это ненужным, — с унылым видом кивнула женщина. — С тех пор как я стала обращаться в это, а Данакт осквернил меня, наши с Дэймоном жизни превратились в настоящее безумие. Моя сила буйствовала, Дэймон не находил себе места и желал крови Данакта. Во избежание еще большей разрухи, и чтобы Аххеский пантеон не ослаб, Ксант поддержали три других великих дома. Само собой, война между Танебрисом и четырьмя великими домами, не была равной, но если бы мои сёстры пошли до конца они нанесли бы ощутимый урон аххесам, однако и сами пали бы. Ни я, ни он не желали идти на такое, но и быть вместе из-за моего состояния мы отныне тоже не могли. Он стал героем войны с демонами, а я стала той, кто уберегла Ксант от уничтожения. Мы оба сломали себя и приняли свои судьбы.

Вот как получается…

— Вы сильно любили друг друга? — задумчиво вопросил я, присаживаясь обратно на край кровати и впадая в задумчивость.

— Мы любили друг друга до беспамятства, — с тёплой улыбкой отозвалась моя собеседница, словно впала в ностальгию. — Он не раз защищал меня, и в конце концов я ответила ему тем же.

Сломали себя и приняли, значит. А сломал ли я себя, когда шел спасать Фьётру? Да, сломал. Принял ли я лжегибель Фи? В итоге принял. Люблю ли я свою вану? Люблю ли я Искриду? Разумеется, люблю. Получается, я ничем не отличаюсь от них. Ради тех, кого я уважаю, ценю и люблю, я тоже пошел бы на всё, что угодно. Прямо как пошла на крайность и Морриган. И прямо так, как и ей, мне мешает жить моя собственная сила. Вот только мне вряд ли кто-то сумет помочь, но лично я способен помочь как ей, так и наставнику. Хотя бы в последний раз.

«Мой разоритель, я знаю, о чем ты думаешь, но это огромный риск, — встревоженно пробормотала Руна, прочитав мои мысли. — Ты уже очень давно ходишь по грани».

— А что насчёт вашей дочери? — тихо осведомился я, игнорируя посыл Альяны. — Кайса знает?

— О том, что она дитя насилия моя шипучка узнала еще в детстве, — с явной печалью в тоне ответила горгона. — Потому она и стала той, кем является всю осознанную жизнь. Иначе девочка просто не выжила бы.

Но смогу ли я? Надеюсь, получится.

— Скажите, Морриган, а если бы у вас появился шанс вновь воссоединиться со своей давней любовью? Если бы у вас появился шанс снова стать прежней? — спокойно спросил я, поднимая глаза на заметно изумлённую дочь Медузы. — Что бы вы сделали?