Книга Трижды проклятый, страница 32 – Юрий Соколов

Деревья стояли свободно. Каждое занимало гораздо больше места, чем ему требовалось. Мавзолей мы заметили издали: сложенный из серого камня, он имел форму трехступенчатой пирамиды. За ним находилась гробница шамана и его помощников — низкая и длинная, спроектированная без особых изысков, точно купеческий склад. По бокам обоих строений и позади них раскинулся некрополь. Склепы, склепы, склепы… Та же непритязательная архитектура. Тот же серый камень, украшенный скупыми узорами, и барельефами с изображением сцен боев.

Подходя к двери мавзолея, я слегка волновался. Полностью сохранять хладнокровие не мог — как тут его сохранишь? Слишком сильные эмоции испытывать не мог тоже: сколько раз воображал себе эту минуту, сколько раз прожил ее в мыслях.

Сколько раз мне казалось, что мы не дойдем! Но дошли, и теперь осталось лишь войти в церемониальную комнату и прочесть имя вождя.

Попытаться прочесть.

И, если получится, угадать, что принести ему в дар. Ведь в противном случае придется или уйти, или все же воскресить таинственного покойника и сразиться с ним. И со всеми воинами. И с шаманом…

Кое-где у мавзолея бугрились продолговатые холмики. Я поворошил палую листву на одном из них кончиком меча. Лезвие скребануло по железу. Стала видна часть чьей-то кольчуги, совсем не ржавой. Начал разгребать листья дальше — открылись нагрудник, наплечник, шлем без наличья… Из шлема на меня уставился череп. Не человеческий — чей-то еще. Кольчуга облегала грудную клетку и сильно провисала ниже, в том месте, где у воина некогда был живот. Плоть съели черви, — а кости не сгнили в сырости, как и доспехи. То и другое осталось лежать перед мавзолеем как предупреждение.

Я пересчитал холмики — двенадцать. Это все, кто пытался открыть гробницу до возникновения Гинкмарского королевства, в период его существования и уже после. Остальные спасовали. Понятно, что не из-за трусости. По крайней мере последние приходившие. Им ведь столько пришлось преодолеть по пути сюда! Какая у таких парней может быть трусость? Но есть разница между опасным сражением, смертельно опасным, запредельно опасным — и безнадежным. Драться сперва с вождем, а затем с тысячей воинов и шаманом с помощниками, — это безнадежно. Лично мне не помогут ни Люцифер с костомехом, ни «берсеркер», ни набранный шестьдесят третий уровень. Что я делать буду, если не сумею прочесть надпись или не смогу постичь ее скрытую суть?

Естественно, я запомню буквы, символы, иероглифы, или что там начертано. И вернувшись к цивилизации, попробую решить загадку там. Так и до меня то же самое делали — неужто поленились? Тем не менее предания не говорили о ходивших к мавзолею вторично.

Видно, если не сумеешь разгадать секрет имени вождя сразу, то не сумеешь вообще. Двенадцать разумных, лежащих перед мавзолеем, поняли это. И не захотели отступать.

А я захочу?

Сто процентов — не захочу. Пусть все на свете считают меня идиотом, но я не захочу. Не догадаюсь, каков должен быть дар, — встречу вождя с чем придется. Вдруг повезет мне, олуху, в очередной раз. А не повезет — может быть, у системы припасен утешительный приз для неудачников. Типа посмертной медали «За слабоумие и отвагу». Или премии Дарвина в материальном выражении.

По счету я буду тринадцатым из открывших гробницу. Надо же, как совпало.