Книга Трижды проклятый, страница 56 – Юрий Соколов

Только зачем? Тоже — перспективы? Но какие? Не понимаю…

Я посмотрел на наши с Люцем старые доспехи, лежащие горками на траве, на пустой саркофаг рядом, на Нагибатора. Тот пожал плечами. Мол, делай что хочешь. Что с доспехами, что с саркофагом. Я сложил имущество в готовую тару, сел в костомеха и перенес груз под свой навес. Мы под ним вместе с Джейн спали, но места оставалось достаточно.

Варос дважды обошел вокруг Люцифера, придирчиво и не без зависти рассматривая бард лошади Вальдемара. Оснащенный длинной острой пикой шанфрон делал Люца похожим на приятеля. Будет у нас теперь два единорога — один настоящий, а второй идентичный натуральному. И это несмотря на то, что я так и не стал шевальерессой.

Тянуть с выходом из клана после доклада Мудовида не было смысла, и я заявил о разрыве с соотечественниками, несмотря на уговоры Джейн остаться. Вроде заманчиво: сразу оказался бы среди соклановцев в числе избранных, где-то в топ-30, в руководящей верхушке, на правах консультанта начальства по вопросам современности. Но потом-то что? Так и застрять навсегда в роли мальчика на подтанцовке у Нагибатора с Мудовидом? С этими за первенство не поборешься. А если б и можно было — для чего мне первенство? У меня устремления немного другие.

— Сама возьми да вступи, — предложил я Джейн в ответ на ее очередную реплику относительно теряемых мною выгод. — Правда, среди воинов окажешься второй с конца после сегодняшнего крестьянина, но в таком окружении это не зазорно.

— Я бы и вступила, — призналась она. — Если б не обеты. И еще я последняя из ордена Кленового листа. Выйди я из него — он исчезнет в настоящем, сохранившись только в прошлом. Как бы умрет… Не хочу такого.

— А что ты хочешь? Возродить его?

— Пожалуй, да. Но не знаю, достойна ли. Если удастся снять проклятие с Зальма, я разыщу тот клен, под которым сидела мать-основательница, будучи самой обычной девушкой из обедневшего рода. Недруги подлой клеветой лишили ее деда почестей и места при дворе. У отца отобрали почти все земли. Она думала, что все кончено, что выхода нет — и все же искала выход. В ответ на мольбы ей на ладонь опустился упавший с дерева лист, и в переплетении жилок на нем будущая первая магистресса прочла свою судьбу. Вернувшись из леса в замок, она преклонила колени перед одром умирающего отца, попрощалась с ним, взяла его меч и оседлала его коня. Вассалы давно предали род, и у единственной наследницы не было не только рыцарей, но даже оруженосца. Ей пришлось сделать оруженосцем собственную служанку — круглую сироту из последней оставшейся в феоде деревни, отроковицу тринадцати лет от роду… Но, кажется, тебе не интересна эта история?

— Интересна, — заверил я. — Просто понятно, что случилось дальше. Для начала кое-кому не поздоровилось. Вероятно, тому из недругов рода, что жил к замку ближе других. Потом эта ваша мать-основательница, которая была всего двумя — тремя годами старше своей служанки, по очереди уделала остальных недругов, попутно сколотив небольшую армию из таких же как она сама девчонок, обиженных жизнью и разной сволочью. Ставший священным клен поливали слезами, и накачивали маной обрядов так, что он стопроцентно простоял до сегодняшнего дня и простоит еще миллион лет. Молва о неустрашимых юных амазонках разнеслась по королевству, а сволочей в нем значительно поубавилось. Когда все повзрослели, пришла пора легализоваться, потому что надоело прятаться в лесах и считаться бандой. Открой лишь тайну: сколько разбитых отрядов правительственных войск оказалось на счету у ордена, прежде чем его признал король?