Книга Две короны, страница 88 – Юрий Соколов

— Странно! — сказал стоящий позади меня Люцифер. — Ты освободил духов, но я чувствую, что они еще здесь.

— Наверно, это очень добрые духи, — пробормотал я. — Столько просидели в заточении, организованном для них разумными, и все же не растеряли до конца гуманизм. Намекают, что нам следует свалить отсюда прежде, чем свалят они. Не стоит испытывать их терпение. Пошли на тот бугор. Зрелище обещает быть необычным. Если окажется совсем феерическим, отступим еще дальше.

Люцифер повернулся и пошел к выходу с площадки. Я взвалил ларец на плечо и последовал за ним. Мы еще не вышли из лабиринта, когда наверху громыхнуло, и начало темнеть.

Добравшись до бугра, я поставил свою тяжелую и неудобную ношу у ног, разогнулся и задрал голову. Над лабиринтом клубились иссиня-черные облака. Вниз из них били частые молнии. Они становились все длиннее, точно их притягивали валуны оград. А навстречу сверкающим разрядам, оставляя за собой дымные шлейфы, будто бы взлетали от земли невидимые ракеты. Их вой сливался с рокотом грома, временами перекрывая его. Это бесплотные рвались из разрушенной мною тюрьмы, точно решив в честь освобождения пробить небо над нею. И пробили его.

Небо провалилось — на лабиринт обрушился потоп. Лило и на бугор, и за ним, однако вперед даже смотреть было страшно: там между дождевыми струями почти не было промежутков, а на центральную площадку падал сплошной столб воды. Бурные пенящиеся потоки перехлестывали через ограды, валили многотонные валуны, несли их с собой. Спустя несколько секунд бугор почти затопило: мы с Люцифером оказались на крошечном пятачке суши в окружении бушующей мутной стихии. Небеса отдавали долги за весь период вынужденной скупости — впрочем, чудовищный ливень закончился быстро. Сошло на нет и наводнение, оставив после себя болото с выступающими там и сям камнями развороченных оград, да густую сырость в воздухе.

Все деревья вокруг повалило на полкилометра. Дальше кое-что устояло. Еще дальше лес уцелел полностью, и, надо думать, в его глуби, где-то в четверти дневного перехода, можно было бы найти сухие места. Но шлепать до вечера сперва по воде, потом по грязи не хотелось, а ночевка на продуваемом всеми ветрами бугре при такой влажности грозила простудой. Порталиться же — какая разница, куда? И я переместил себя и Люца в «бункер». Тем более что Гамбаров клад все равно больше прятать негде.

Ларец открылся легко, без ключа, поскольку замка у него не было, а только защелка. Внутри, до крышки засыпанный золотыми гроссами, стоял ларец поменьше, из красной яшмы, с расчетными драгоценными камнями всех видов: алмазами, изумрудами, рубинами. Их щедрая россыпь почти скрывала скромный ларчик из дымчатого кварца. Открыв и его, я замер в изумлении. В ларчике покоилась изящная корона из белого золота, усыпанная александритами. Явно не предназначенная для ношения ее мужчинами.

«Диадема принцессы Каграла, — значилось в описании. — Дает право впоследствии стать королевой. Только для невесты наследного принца или его супруги».

В подробном описании перечислялись другие ограничения: только для светлых рас, только для эльфов, только для лиц женского пола, только для урожденных дворянок… Удивившись, зачем они, если уже есть строжайшее ограничение по персоне, и для чего их так много, когда достаточно одного — «только для светлых эльфиек благородного происхождения», я вчитался в свойства предмета. Заняться в «резиновом мешке» все равно было нечем. Нельзя ни медитировать, ни даже развести костер и приготовить ужин. Придется сегодня сухомяткой довольствоваться… Но есть еще не хотелось.