Онлайн книга «Удаленный контакт. Сборник рассказов»
|
После столь длинной тирады Слава умолк, намереваясь отдохнуть, но я ему не дал: — Занятно. Я лишь не могу понять, из каких именно событий своего времени это мог вывести Иоанн Богослов. — Прорабатывать такие детали, как место явления антихриста народу, ему не было нужды, — снисходительно сказал Слава. — Христианство — религия абсолютная, проповедующая Абсолют, и она была обязана породить абсолютную власть — непререкаемую, освященную Богом, наследственную — что мы и видим в истории. Антихрист просто не может не явиться при подобном устройстве общества. Именно это и предсказал Иоанн. Он прекрасно знал, что язычество с его веротерпимостью не сумеет долго противостоять монотеизму. И теперь любая страна может стать вотчиной антихриста, но станет та, в которой больше всего кичатся верой в Бога — точно также как любой из апостолов мог предать Христа, не выдержав искушений, но предал его Иуда, променявший первоначальный огонь веры на деньги. Вот что говорит Писание: «Случилось, что когда они были в пути, некто сказал Ему: Господи! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел»[4]. Имя человека не называется, но Предание гласит, что это и был Иуда. «Иисус сказал ему: лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову». Иисус, видишь ли, сразу разглядел в нем страсть сребролюбия, но позволил войти в число апостолов, чтобы не лишать свободы выбора. Теперь взгляни на РПЦ и ее деятелей. Чем больше всего гордятся? Чистотой веры, сохраненной с апостольских времен. В чем их чаще всего упрекают оппоненты? В сребролюбии. «Создам Церковь мою, и врата ада не одолеют ее» — сказал Иисус, но он ничего не говорил о том случае, когда осажденные сами впускают врага в крепость. — Погоди-ка, погоди. Наш мир принято называть постхристианским… — Две тысячи лет развития идей и государственного устройства не уберешь так просто лет за пятьдесят–сто, — отрезал Слава. — И, повторяю, — мир тут не при чем. Я сейчас об отдельно взятой стране тебе толкую. Уверен, что она у нас постхристианская? Даже если так, антихристу последнее только на руку — в действительно христианской стране ему делать нечего. В ней объединение в одних руках царства и патриаршества не пролезет. В дореволюционной России этого не произошло, верно? — И все же мне кажется, что антихрист уже опоздал со своим пришествием, — сказал я. — С кем он будет бороться? Против каких святых вести войну? Сам же говоришь — все погрязли, Церковь — тоже… — Да не нужна ему война! — поморщился Слава. — Он к власти стремится, а ради нее и на войну готов. Это разные вещи. Мы одновременно потянулись к последнему чебуреку на общем блюде, и Слава, улыбнувшись, великодушно убрал руку. Я тоже убрал, но он картинно нахмурился, встал из-за стола и пошел к плите. — Нет уж, ты жуй, чтобы скучно не было. А я пока еще… — Нет, ты постой! Так ты считаешь, что антихрист… — Я ничего не считаю, — сказал Слава. — Я лишь попутно изложил то, что вытекает из Откровения, православного Предания и всеобщей глупости, многие века позволявшей тиранам приходить к власти. Попросту спроецировал измышления двухтысячелетней давности и чуть моложе на сегодняшний день, исходя из наличного положения дел в нашей стране. Но давай вернемся к моей гипотезе — механизму создания пророчеств… |