Книга Путь в Обитель Бога, страница 120 – Юрий Соколов

Бобел невозмутимо смотрел, как слизняк вспучился мягким бугром, и я оказался на ногах.

— Захлопни хавальник, – сказал я Генке мягко, почти ласково. – Разгребателя не видел никогда?

— В-видел, – ответил Ждан, заикаясь от волнения. – Я лишь не в-видел, как на них катаются верхом.

— Вот и посмотрел. Ну, Бобел, как у нас дела?

Дела наши были, надо сказать, неплохи. Генка вчера сварил и закоптил всё мясо, срезанное с туши одного из осликов. Шкуры с животных он снял аккуратно. Бобел выскоблил их и уже успел изготовить из одной два бурдюка. Вторая лежала на земле рядом.

— Подумал, может, сгодится на камнеступы, – сказал он.

— Правильно подумал.

В бурдюки Бобел слил вчерашний бульон, доставленный Генкой в котелке из охотничьего лагеря, причём нашему личному умнику пришлось сделать не одну ходку. За ночь жидкость загустела почти как холодец, и Тотигай имел довольный вид. Ну ещё бы, на бульон у него монополия.

— Бобел разрезал вторую шкуру, – наябедничал он. – А ведь из задних ног могло выйти ещё два бурдюка. Хватило бы и остатков на камнеступы. Куда теперь будем девать бульон со второй туши?

— Выльем всё, что не сможешь выпить сразу, – сказал я. – Тебе неудобно будет тащить сразу четыре бурдюка.

— Но Элф, мне и два неудобно! – попытался возразить ошарашенный таким поворотом дел Тотигай. – На мне разведка! Бурдюки могли бы нести вы с Бобелом. Ты думаешь, нам тут каждый день будут попадаться стада диких ослов?

— Дармоед! – обругал я его. – В природе вы жрёте то, что добудете, потом бросаете остатки стервятникам и голодаете месяц. Ты ещё жалуешься? Четыре бурдюка бульона всё равно прокиснут.

— Ну и что – прокиснут? Мы не такие привередливые, как люди.

— Да, но уж нести на себе мешки с воняющим студнем Бобел точно не станет. Обо мне и разговора нет.

Генка почтительно помалкивал всё утро. Честное слово, стоило вызвать разгребателя только для того, чтоб привести его в безмолвное состояние.

Впрочем, молчали все, а я не торопясь, с аппетитом завтракал. Пил чай. Курил. Ещё пил чай. Особого голода я не чувствовал, но именно после такой ночки смотришь на мир другими глазами – наслаждаешься каждым куском, каждым глотком, и пища приобретает совсем другой вкус.

— Мясо со второй туши никуда не таскай, – сказал я Генке. – Мы всё равно уходим. Сваришь на скорую руку здесь и доведёшь до ума на следующем привале. Выступаем не позже полудня. Пойдём по лавовым полям вдоль Большой тропы, пустив впереди себя разгребателя. Случайные встречи нам не нужны.

— А почему бы не поехать на нём? – поинтересовался Генка, и это был уже почти прежний Генка. – Вот так, как ты только что ехал.

— Попробуй, – пожал плечами я. – И, скорее всего, эта твоя глупая мысль окажется для тебя последней.

Ждан опасливо покосился на безразличную ко всему чёрную тушу и пошёл разжигать костёр. Я направился в сторону гор – набрать хвороста. Когда вернулся с вязанкой, моего слизняка уже не было. Он понял, что мне надо, и приступил к прокладке тропы.

— Блин, Элф, какой ты всё-таки эгоист, – вздохнул Генка, когда я вернулся. – Я вот сейчас видел, как разгребатель тронулся в дорогу. Настоящий бульдозер, честное слово. Нет, круче бульдозера: вон там здоровый выступ торчал, а теперь посмотри – ровное место. Я ещё могу представить, за счёт чего эта жидкая штука способна сдвигать с места куски шлака или пожирать камни, превращая их в песок. Но чтоб вот так срезать выступ объёмом в добрый кубометр, даже не сбавив скорости… Как живой тихий аннигилятор, честное слово.