Книга Путь в Обитель Бога, страница 175 – Юрий Соколов

— Я не помню, как звали того, о ком рассказывал Хехой, – признался Тотигай. – Но он говорил, что всем в монастыре заправлял созерцатель.

— Вот уж брехня! – возмутился я. – Созерцатели не становятся во главе общин. Они вообще сторонятся любых общих предприятий – с людьми ли, с нукуманами…

— Это был чёрный созерцатель, – упорствовал Тотигай. – Не такой, как остальные.

— Ладно, посмотрим, – не стал спорить я. – Нам нужно помочь раненому. Вылечить его мы не можем; сидеть возле него и ждать, пока выздоровеет сам, тоже не можем, а если потащим с собой слишком далеко, он долго не протянет.

Пока я отсутствовал, Коу пробралась к Бобелу, чтобы было не так скучно. Однако оттуда открывался вид на экзекуцию, которую устроил яйцеголовому Орекс. Вернувшись, я застал её уже на прежнем месте, с вытянувшимся личиком и вытаращенными глазами. Она вцепилась в меня и больше не отходила ни на шаг. Я постарался её утешить как мог, и Коу вроде отвлеклась и ожила, но всё равно вздрагивала всякий раз, когда до нас доносился очередной стон ибогала. Сам я Орекса навещать не спешил. Тот, кто однажды ознакомился с методикой дознания по-нукумански, ни за что не захочет по доброй воле освежать воспоминания и присутствовать на допросе вторично, пусть и в качестве свидетеля. Стоны становились всё громче, Коу дрожала всё сильнее, и в конце концов я увёл её из лагеря, предложив попроведать Тотигая. Но стоило нам до него добраться, как со стоянки донёсся такой душераздирающий вопль, что Коу подпрыгнула на месте и стала цепляться то за меня, то за кербера, истерически всхлипывая. Тотигай неодобрительно посмотрел в мою сторону, словно никто как я был единственным виновником её испуга, сложившейся ситуации, упорства пленника, настойчивости Орекса и изобретателем нукуманских пыток заодно.

— Что толку мне торчать здесь, когда он так воет? – спросил кербер. – Его услышит любой, оказавшийся на расстоянии дневного перехода от лагеря, и даю слово, у него хватит соображения не маршировать сюда по тропе.

— Нужно узнать, кого здесь поджидали яйцеголовые, – сказал я.

— Не нравится мне твоя затея с раненым, – проворчал Тотигай. – Зря ты отпустил мальчишку. У нас будут неприятности с монастырём, и особенно с его руководителем. Чёрные созерцатели, они…

— Да не бывает чёрных созерцателей! – разозлился я. – Басни это! Созерцатели всегда одни и те же. Их называют так потому, что они не заняты ничем, кроме созерцания окружающего мира, а до всего остального им и дела нет! Они таким способом энергию какую-то получают, что ли… А стоит им чересчур увлечься обычными человеческими делами, как они начинают терять свои способности…

Тут мне пришлось умолкнуть, поскольку все свои познания о созерцателях я уже исчерпал. Да и что можно сказать о людях, которые ещё сами себя до конца не знают? Они появились только после Проникновения, и не скоро найдётся человек, который докопается, кто они такие.

— Ладно, пусть чёрных созерцателей не бывает, – согласился Тотигай. – Но если мы всё же встретимся с одним из них, то нам не поздоровится.

В сердцах плюнув, я достал кисет и свернул самокрутку. Коу сунулась чуть не к самому угольку, втянула носом струйку табачного дыма и вытаращила глаза, когда он попал ей глубоко в ноздри, а потом и в лёгкие. Сначала она чихнула, потом закашлялась, потом стала чихать и кашлять одновременно. По лицу потекли слёзы.