Книга Солнца трех миров, страница 109 – Юрий Соколов

Мартышка идти с нами не захотела, и мы оставили ее у машин. Облезлые заросли встретили нас кладбищенским молчанием и запахом гнилой соломы. Чем дальше мы шли, тем сильнее становился этот запах, и тем плотнее окутывала нас густая тишина. Стволы сплетались и срастались друг с другом ветвями, с которых спускались вниз воздушные корни. Случайно задев один из них плечом, я обнаружил, что он твердый и неподатливый как сталактит. Большие круглые листья на ветках оказались такими прочными, что никто из нас не смог их порвать.

— Вот ничего же себе, — удивился Лысый.

— Это не лес, — сказала Инга. — Одно растение. И больше всего оно похоже не на дерево, а на траву.

— Серьезная трава, — заметил я. — Посреди нее Великий баньян потерялся бы.

— Может, какая-то мутация? — предположил Эпштейн.

— После ядерной войны? — уточнила Инга. — Не думаю… Скорее, когда-то неподалеку был хоул с другой планеты. Потом он закрылся — а это осталось.

— На дрова хоть оно годится? — поинтересовалась Машка, доставая мачете.

— Не трогала бы ты его, — сказал я, но Машка меня не послушалась и рубанула по ближайшему стволу.

Лезвие от него отскочило, крохотная оставшаяся от удара зарубка тут же затянулась. По всему «лесу» пронесся глухой протяжный стон. Где-то у нас над головами зашуршала листва, невнятно загомонили ветви, словно переговариваясь между собой, а далеко впереди ухнуло, фыркнуло, чавкнуло — и все смолкло. Лишь воздушные корни, только что бывшие неподвижными и жесткими, вибрировали и колыхались. И вдруг один резко удлинился, будто щупальце вытянулось, скользнул к Машке и обвился вокруг ее ноги.

— А-а-а, твою мать! — заорала Машка, но сделать ничего не успела. Через секунду она уже висела в воздухе вниз головой, а к ней со всех сторон тянулись другие корни.

— Не дергайся только! — крикнул Лысый, снимая винтовку с предохранителя. — Сейчас я его отстрелю!

Однако поймавший Машку корень отпустил ее сам, и она шлепнулась на землю, изощренно матерясь. «Лес» вокруг нас заколыхался и зачавкал. Стволы корежило, с них сыпались на землю лохмотья коры, запах гнилой соломы стал удушающим. Мы стояли, боясь шевельнуться, но помаленьку все успокоилось. Только Машка продолжала ругаться, пространно и недобро поминая родословную атаковавшего ее растения вплоть до общего предка всех живых существ. Хорошо еще, что винтовку при падении она потеряла, а про свой пистолет забыла.

— Спокойно, ты для него несъедобная, — сказал я, прерывая поток яркого Машкиного красноречия. — Подняться сможешь?

— А вот взял бы и помог! — ответила Машка, вставая сначала на четвереньки, а потом и на ноги.

— Ты ствол на прочность испытала? Испытала. Корни такие же, и если они схватят сразу нас всех, мы ничего не сможем сделать. Так что лучше суетиться как можно меньше. Давайте, отходим, только осторожно и по одному.

— В планшетах Мартинеса нет упоминаний о лесах на этих широтах, — пробубнил рядом со мной Эпштейн ни к селу ни к городу.

— Да пошел ты со своим Мартинесом! — в сердцах сказала Даша.

— Но я ничего не говорил! — возразил Эпштейн. — Про леса сейчас не я сказал.

— А кто?..

— Ну, этот… Это… Растение.

— Наверно, здесь вода недалеко, — сообщило растение голосом Лысого, и я понял, что на самом деле голос звучит у меня в голове. — Не дергайся только! Вот ничего же себе.