Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 5 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Он поднялся со стула и посмотрел на меня.

— Вы гость?

— Да.

— К Артуру Андреевичу?

Я кивнул. За последний час имя и отчество Артура прозвучали уже несколько раз. В школе он был просто Артурчиком. Иногда Савой. Для меня — Савенковым, даже когда учителя требовали обращаться друг к другу по имени. Теперь у него появились элитные апартаменты, вооружённая охрана и отчество, которое персонал произносил почти как должность.

— Почему через грузовой? — спросил охранник.

— Мне сказали, пассажирский не работает.

Мужчина посмотрел на соседние двери. Над ними спокойно горели цифры.

Вот теперь стало совсем неуютно.

— Наверное, недавно запустили, — сказал охранник без особой уверенности в голосе.

Хотелось спросить прямо, но телефон завибрировал.

«Ты уже близко?»

Я быстро написал:

«Вышел из лифта. Сейчас поднимусь».

Ответ пришёл почти сразу:

«Жду».

Одно это слово заставило убедить себя, что всё нормально и эта загвоздка с лифтом просто ничего не значащая неприятность.

Охранник указал на массивную дверь.

— Два этажа вверх. Потом направо.

— Спасибо.

Два этажа. Всего два.

Первый пролёт я прошёл почти достойно. На втором дыхание стало заметно громче. На третьем рюкзак внезапно прибавил килограммов десять, а туфли решили окончательно снять с меня кожу. К концу первого этажа рубашка прилипла к спине, под курткой стало жарко, воротник давил на шею, а каждый вдох приходилось буквально заталкивать внутрь.

Лет десять назад я бы пробежал эти этажи и ещё возмутился, что разминка слишком лёгкая. В двадцать два года я старался не сдохнуть по пути на встречу бывших одноклассников.

Хотя бывшими их можно было назвать лишь условно. С этим классом я учился лет до двенадцати. Потом погибли родители, случился небольшой нервный срыв, и психиатры решили, что обычная школа мне пока противопоказана.

«Пока» растянулось почти на десять лет. Сначала домашнее обучение под присмотром специалистов, потом дистанционка. Затем оказалось, что жить, не покидая квартиры, вполне себе возможно, если у тебя есть деньги, интернет и достаточно сильное нежелание видеть других людей.

Так я и потерял связь почти со всеми. Исключением оставалась Алёна.

Она изредка писала. Поздравляла с днём рождения, присылала школьные фотографии, спрашивала, смотрел ли я какой-нибудь новый сериал. Год назад даже приглашала на встречу, но тогда я отказался. Причём настолько резко, что она не писала почти месяц. Когда сообщение от неё всё-таки пришло, я испытал такое облегчение, будто меня простили за что-то действительно серьёзное.

В этот раз я не решился отказаться. Алёна долго радовалась, засыпала меня смайликами, а я потратил неделю на подготовку.

Поднявшись ещё на один пролёт, я остановился возле панорамного окна. Не ради вида — мои лёгкие требовали передышку.

За стеклом догорал закат. Внизу светился внутренний двор с фонтанами, дорожками и небольшими деревьями в идеально ровных клумбах. Дальше раскинулся город: окна, автомобильные фары, рекламные вывески, трубы старого завода, превращённого в арт-пространство, и крыши хрущёвок, ожидавших расселения. В небе медленно полз самолёт.

Обычный мир.

Я приложил ладонь к холодному стеклу и несколько секунд просто дышал. Телефон снова завибрировал.

«Ты потерялся?»

«Уже иду».

Я убрал телефон и заставил себя двинуться дальше.