Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 79 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Ничего нового я не узнал. Просто старые детские наставления стали вспоминаться быстрее.

«Палец на спуск только перед выстрелом».

«Ствол всегда направляй в безопасную сторону».

«Не зажимай плечи».

Правда, последнее сейчас было невыполнимо. Левая рука всё ещё висела в перевязи, поэтому держать револьвер приходилось одной.

Я направил оружие в пол, потом на пустую стену рядом со створками. Прицельная линия удерживалась заметно легче. Ствол всё ещё немного дрожал, но не так сильно, как во время стрельбы по Антону.

Страх при этом никуда не исчез. И воспоминание о двух тёмных пятнах на его куртке тоже.

Я вернул револьвер на стенд, удовлетворённо отметив, что таймер снова продолжил отсчёт.

Боевой постер был лучшим из найденных. Перед очередным выходом стоило активировать именно его.

Но постоянно держать его включённым смысла не было. Сейчас мне требовалось восстановление, а не умение чуть быстрее направить оружие на очередного злодея.

Я переключился обратно на Снорлакса.

~Активный постер изменён.

Эффекты постера «Вооружённый отаку» прекращены.

Постер «Спящий исполин» активирован.~

Толстый очкарик остался висеть возле оружейного стенда, но изображение потускнело. Снорлакс снова стал ярким.

Я развесил остальные постеры по свободным участкам стен.

Мех разместился возле створок. Космический корабль — над ноутбуком. Девушка с мечом заняла узкий участок рядом с сундуком. «Школа мертвецов» висела напротив пластиковой полки.

Комната сразу изменилась.

Она всё ещё оставалась металлической кабиной грузового лифта, заваленной коробками, едой и чужими сумками. Но теперь стены не казались голыми. Появились цвета, знакомые образы и ощущение, что здесь кто-то действительно живёт, а не просто временно складирует награбленную добычу.

Постеры принадлежали незнакомой девочке. Одежду когда-то носил её отец. Украшения хранила его молодая жена. Ключом меня пытался убить Антон. А револьвер был семейной реликвией Артура.

Моё новое логово почему-то собиралось из чужих вещей быстрее, чем из моих собственных.

Я с тяжёлым вздохом закрыл файл с заметками и сохранил его под названием: Постеры — тесты.

Потом занялся обычными делами.

Поправил перевязь. Поел. Проверил камеры. Переложил лекарства Антона отдельно от нормальной аптечки, чтобы случайно не повторить его эксперимент над организмом.

За наведением порядка в убежище прошло несколько часов. К вечеру плечо снова начало ныть. Я принял ещё одну таблетку по инструкции, переключил активный постер на Снорлакса и приготовился спать.

На оружейном стенде оставалось около четырёх часов до следующего патрона. Я решил не ждать. Пять зарядов — уже достаточно, а от постоянного недосыпа можно было сдохнуть не хуже, чем от гоблинского копья.

Револьвер оставил на стенде.

Разводной ключ положил рядом со здоровой рукой. Системных свойств у него больше не было, но металлическая дубина весом в несколько килограммов всё равно выглядела убедительно.

Второй сон под Снорлаксом оказался глубже первого. Антон мне почему-то не приснился, дядя Саша тоже. Только какие-то бессвязные коридоры, закрытые двери и люди, которых я не успевал разглядеть. Они что-то кричали, но я не мог ничего разобрать сквозь писк, что всверливался мне в уши.

Я резко подскочил, проигнорировав прострелившую болью руку. Пот тек по лицу, сердце колотилось, но мне было плевать. Рука сама собой легла на разводной ключ. Я с шальным взглядом оглядывал комнату в поисках врагов, чему помог включившийся по одной только мысленной команде свет. Только через секунд тридцать я осознал, что никого вокруг нет, а вот писк есть. Он шёл от моргающего экрана ноутбука.