Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 84 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Но Валера показал разницу между случайной болью и человеком, который точно знает, куда нужно жать.

Его пальцы будто проникли внутрь сустава. Схватили каждую повреждённую связку, каждый ушибленный нерв и потянули в разные стороны.

Я дёрнулся.

Боль усилилась.

— Не надо, — спокойно сказал Валера. — Сам же хуже себе делаешь.

Я попытался ударить его правой рукой.

Он перехватил запястье, отвёл в его сторону и навалился сильнее. Длинные руки позволяли ему одновременно держать меня за горло и продолжать давить на плечо.

Пальцы сомкнулись на шее.

После Антона тело отреагировало раньше разума.

Меня накрыла паника.

Я забился, пытаясь сбросить Валеру, но каждое движение лишь сильнее вдавливало его ладонь в травмированное место.

Боль перестала принадлежать плечу.

Она разошлась по всему телу.

В позвоночник будто вогнали раскалённую проволоку. Челюсть свело. Зубы заныли все одновременно. Грудь стиснуло так, будто рёбра начали ломаться одно за другим. Даже старый шрам на колене вдруг вспыхнул болью, словно его только что разрезали заново.

Я не мог вдохнуть.

Не мог закричать.

Только сипел и дёргался под ним.

— Вот так, — прошептал Валера. — Спокойно. Когда поймёшь, что от тебя хотят, и всё закончится.

Он смотрел мне в лицо. Нет, не зло, а с каким-то исследовательским интересом.

Следил, как расширяются зрачки, как дрожат мышцы, как я пытаюсь вырваться. Его губы чуть разошлись в довольной улыбке.

Ему нравилось.

Не сама победа.

Не возможность избавиться от угрозы.

Моя боль.

Я ещё раз рванулся.

Ладонь на плече сжалась сильнее, почти гася мое сознание. И тогда я заметил его бровь. Кровь больше не текла.

Глубокое рассечение, которое секунду назад зияло над глазом, стягивалось прямо на моих глазах. Края медленно сошлись, а потом и красная полоска раны побледнела.

Сам Валера тоже изменился.

Дыхание выровнялось. Плечи расправились. Усталость исчезла с лица, будто он только что не дрался, а хорошо отдохнул.

Он восстанавливался.

За мой счёт.

Из горла вырвался только хрип.

Валера наклонился ближе.

— Хороший ты, — прошептал он. — Жирненький и крепкий. Надолго хватит.

Позади него что-то звякнуло.

Но Валера даже не обернулся. Он слишком внимательно наблюдал за мной, чувствуя собственное превосходство над всеми присутствующими. Но тут он ошибся...

Пришедшая в себя Наташа накинулась на него сверху и вонзила портняжные ножницы ему в основание шеи.

Она все еще не могла кричать, и из ее горла вырывался только хрип, но даже так от нее исходили почти ощутимые волны ярости, с которыми она вдавливала ножницы все глубже и глубже.

Глаза Валеры расширились от шока и неверия.

Пальцы на моём горле разжались.

Он попытался обернуться, но тут уже вмешался я и схватил его что есть силы. А тем временем Наташа выдернула ножницы и ударила снова — ниже, под лопатку.

Валера дёрнулся всем телом. С его губ сорвался удивлённый, булькающий сип. Он будто не мог поверить, что человек, которого он столько времени удерживал болью, решился причинить боль ему.

Наташа отступила.

Валера ещё несколько секунд стоял на коленях надо мной. Затем завалился набок.

Я наконец-то смог втянуть воздух сквозь сжатые в судороге зубы.

Горло обожгло, но даже так я ощутил, что уже не задыхаюсь.

Боль в плече не исчезла. Она продолжала крутиться внутри, смешиваясь с паникой и удушьем. Перед глазами плясали тёмные пятна.