Книга Маэстро дальних дорог, страница 159 – Иар Эльтеррус

— У нас есть магия, — возразила девушка. — Через родовые алтари. И источники.

— Вот оно в чем дело, — кивнул парень. — Значит, только через источники. А они не слабеют в последнее время?

— Последние лет двести понемногу слабеют, — Лаира решила ничего не скрывать от спасшего ей жизнь человека. — Ходят слухи, что кто-то пытается их подкормить жертвоприношениями, но это запрещено.

— Неудивительно, умные люди запрещали, — криво усмехнулся Артем. — От жертвоприношений совсем другая энергия появляется. И пользы она мало принесет, а вот воспользовавшихся ею людей в мерзость превратит на раз-два. Вот эта женщина, говоришь, твоя родная тетя?

— Да, — кивнула девушка, глядя на пришедшую в себя и яростно сверкающую глазами Тагиру, которая почему-то не могла пошевелиться и ничего не говорила, только мычала, словно ей заткнули рот.

— Она вся покрыта черной паутиной, — сообщил парень. — Полагаю, ею просто управляли, как марионеткой. Если ты не против, сейчас попробую снять с нее подчинение.

— Подчинение⁈ — ахнула Лаира. — Так она не сама это затеяла⁈

— Понятия не имею, — пожал плечами Артем. — Но то, что она под подчинением, точно. Причем весьма паскудным, хоть и грубо наложенным, явный неумеха работал. Так что, снимать?

— Снимать, конечно! — выдохнула девушка, надежда на то, что тетя не предавала род, что ее заставили, теплым огоньком загорелась в душе.

Она с удивлением наблюдала за действиями парня, все больше понимая, что он только выглядит таковым, а на самом деле являет собой кого-то могучего, как бы не бога. Такой магии в империи просто не знали, с ней не сталкивались, да, похоже, и не могли. Достаточно вспомнить его слова, что он не из этого мира. Но откуда тогда он знает язык империи? И что такое ахейрис? Странный маг сказал, что она — одна из его ахейрис, только потому он услышал ее зов. О наслаждении, которое он ей доставил, Лаира старалась не думать, ее с малых лет учили, что удовольствия — далеко не главное в жизни.

Артем, готовя ритуал снятия подчинения, размышлял, пытаясь понять экзамен это или нет. Судя по тому, что уйти из этого мира он не мог, экзамен. Но ведь он пришел сюда благодаря зову будущей ахейрис! Сам, а не под чьим-то воздействием, как раньше. Хуже всего, что мир был безмагическим, точнее отсутствовала энергия, она имелась только в источниках. Знать бы еще, что местные жители подразумевают под этим понятием. Благо он захватил немало накопителей, да сами его кости являются таковыми, не зря наставники в свое время постарались, сделав это. Зато теперь он может без особого труда использовать магию. Но, конечно, экономить все же стоит, используя наименее емкие плетения. Что еще настораживало и говорило о том, что это все-таки экзамен, так это то, что он оказался здесь целиком, все его доппели, разбросанные перед переходом по шести планетам и островам Миросплетения, внезапно собрались вместе. Одно это говорило о многом.

Прошедшей ночью Артем занимался любовью с множеством женщин, когда внезапно ощутил зов, настолько сильный он ощущал только когда Хопру мучили архидемоны. Кто-то из самых родных, самых близких девочек находился в страшной опасности, готовился к смерти и молил его о помощи. Ни мгновения не сомневаясь, Странник прыгнул на зов, а завершив переход с удивлением понял, что он цельный, то есть переместился не один доппель, как должно было быть, а все шестнадцать. Но времени разбираться в этом не было, он оказался в подвале, заполненном какими-то то ли разбойниками, то ли разбойницами, а в углу стояла, держа в подрагивающих руках ржавый меч и кинжал, незнакомая шатенка с зелеными, ведьмовскими глазами, в которые он буквально ухнул. Это была одна из его ахейрис, однозначно, пусть пока не знакомая, но все равно ахейрис, ошибки быть не могло. Но ее явно требовалось спасти, и Артем, спросив мешают ли ей вот эти существа, перебил всех сперва в самом подвале, а затем и снаружи. В живых оставил только предводительницу, спеленав ее особым плетением так, что она могла шевелить только глазами. Да и то только потому, что та оказалась под подчинением — в ауре буквально бросался в глаза черный, косматый паук, не позволяющий пленнице ни сделать, ни сказать что-либо неугодное подчинившим ее.