Книга Призраки дальних дорог, страница 91 – Иар Эльтеррус

Его глаза при этих словах пылали яростным белым огнем, кулаки были сжаты, гнев Странника ощущался буквально физически, придавливая всех присутствующих в рубке к полу.

— Я понял... — несколько удивленно произнес русский искин. — Благодарю, мы немедленно займемся поиском.

Некоторое время ничего не происходило, а затем на связь вдруг вышел Карл Генрихович, на втором, загоревшемся рядом экране, появились какие-то неясные фигуры в пентаграмме, окруженной багровым свечением.

— Артем, срочно нужно твое присутствие! — выдохнул полковник. — Тут жертвоприношение идет! Опять! А мы прорваться не можем, что-то не пускает! В самом глубоком подвале вот такую пакость обнаружили, уже не на корабле, а полкилометра ниже.

— Ах вы, твари! — зашипел юноша, ему от ярости перехватывало дыхание.

Опять, опять какие-то подонки собрались за что-то платить чужой болью, кровью и жизнью! Не своей, нет — чужой! Каждый такой должен быть стерт с лица мироздания, сама память о его существовании должна исчезнуть!

Откуда-то Артем знал, что нужно делать, знания опять пришли ниоткуда, когда понадобились. Он внезапно выросшими когтями разодрал себе ладони и принялся плескать своей кровью в воздух, одновременно формируя из нее потоки символов и фигур — магия крови еще несколько минут назад непредставимого для него уровня. Да если бы это увидел мэтр Гархан, он бы взвыл — подобные действия считались в среде магов Крови в принципе невозможными.

Пространство словно бы смялось, и Артем прямо со своего капитанского помоста шагнул в темный подвал. Перед ним открылась огромная пентаграмма, в которой четыре монаха торопливо резали глотки безвольным юношам и девушкам, позволяя крови наполнять канавки. Они чеканили речитатив заклятий, от одного звучания которых молодой Странник брезгливо скривился. Он резко махнул рукой и своими когтями разодрал мутную защитную пелену, словно это была промасленная бумага. И ступил вперед, стирая шаркающими ногами линии сложного рисунка. Жрецы, осознав, что все потеряно и жертвоприношение сорвано, отшвырнули последних жертв и ринулись на осмелившегося помешать им человека. Артем одним движением отшвырнул их в руки последовавших за сюзереном десантников, приказав усыпить и доставить на «Петроград» для допроса, а сам направился к трясущемуся старику в рясе. Тот молча стоял, держа в руке окровавленный нож, глаза его горели неприкрытой ненавистью, лютой, нутряной, жуткой, трудно было даже поверить, что человек способен так ненавидеть. Но Артему плевать хотел на него и его ненависть, ему нужны были те, кто стоял за этим стариком, он помнил, как отслеживать чужое присутствие, Красавица показала, когда охотились на Малышку. И сейчас молодой Странник успел заметить какую-то сущность, поспешно сворачивающую управляющую нить, через которую она жрала энергию умиравших под ножом жрецов жертв. Поймать ее было уже невозможно, но вышвырнуть туда, где сейчас выла от боли и бесконечного ужаса Малышка, вполне. И Восьмой Авари сделал это, вывернув пространство-время наизнанку.

Раздавшийся вой ужаса и отчаяния заставил его поморщиться, но не более того.

— Пощади-и-и!.. — выла тварь, пытаясь выбраться из затягивающей ее Бедны. — Да что же ты-ы-ы тво-о-о-р-и-и-и-шь?..

— По заслугам! — отрезал Артем, не собираясь ничего менять, хотя ему достаточно было пожелать, чтобы неизвестная тварь спаслась. — Живущим чужой болью и горем пощады не будет!!!