Книга Символы дальних дорог, страница 120 – Иар Эльтеррус

— Интересная у вас физиология, — заметила жрица.

— Да уж какая есть.

— Это да, какая есть. На мне вон заклятие постоянного желания навешено, я вообще всех мужчин хочу, это наказание такое. Снять невозможно, да я и не хочу, мне нравится, если честно. Привыкла, наверное. Не представляю даже, как буду жить, когда наказание закончится.

Демонов, тем временем, увели, Артем с Тархемом и Рукоедом ушли еще раньше. Остались только Инара, Иерла и две отобранные последней совсем юные, но весьма фигуристые девушки — Хидиара и Лоинга.

— А ты правильно поняла, что он любит девушек в теле, но не полных, — одобрительно заметила жрица. — Что ж, пошли.

И они вчетвером двинулись к покоям Инары, где их уже дожидались Ти-Лирха и Ниэрла.

Молодая демоница не спеша шла, помахивая хвостом, и размышляла, как быстро и необратимо изменилась ее жизнь. Расскажи ей кто-нибудь вот историю, ни за что бы не поверила, долго смеялась и дразнила фантазера. Мол, чего захотел, дурачок, в вассалы к Авари. Ты поди сперва этого самого Авари отыщи! А потом уже фантазируй. Но случилось. И Иерла до сих пор не могла поверить в это. Однако очень надеялась, что теперь все будет хорошо, что никто больше не будет гнать остатки их несчастного клана с целью изничтожить, что им дадут просто жить.

На следующее утро Дом Призраков неожиданно посетил королевский герольд, передав вежливое приглашение во дворец, на небольшой по столичным меркам бал, всего триста человек. Только для своих, как странно выразился гонец. Видимо, его величество захотел своими глазами посмотреть на человека, о котором ему все уши прожужжали.

Артему очень не хотелось идти во дворец, а тем более на бал, где будет множество светских дам, от одного вида которых его тошнило, но юноша понимал, что королевское приглашение игнорировать нельзя, ему еще несколько лет здесь жить и учиться, поэтому, хочешь или не хочешь, а идти придется. Помимо того Рукоед настаивал, что перед визитом к королю следует пообщаться с господином Аньехи, поскольку есть, что сообщить ему по поводу так и не раскрытого старого заговора, объясняя это тем, что лояльность властей страны, в которой живешь, дорогого стоит, поэтому оказать им услугу, особенно если тебе самому это ничего не стоит, можно и нужно.

— Я-то там зачем? — с тоской спросил Артем. — Вы же можете пообщаться с ним и сами!

— Могу, — подтвердил Рукоед. — Но это будет совсем не тот уровень уважения. Поймите, нельзя так дистанцироваться от общества, оно обязательно напомнит о себе. Вы еще не набрали полную силу, чтобы ни на что не обращать внимания.

— Ох как же мне все это надоело… — устало потер виски юноша. — Я же просто хочу, чтобы меня оставили в покое и дали спокойно учиться! Ну плевать я хотел на все эту возню червей в навозе! Политика, блин, светское общество! Назвали бы своими именами — дерьмо и мерзость!

Гоблин тяжело вздохнул. Он все еще не оставил надежду перевоспитать убежденного мизантропа, но понимал, что она, скорее всего, тщетна. Интересно, почему самые обычные отношения разумных воспринимаются его сюзереном именно как мерзость? Он что, не понимает, что каждый озабочен исключительно своими интересами, а интересы остальных учитывает только постольку-поскольку? Не может не понимать, но почему-то считает это отвратительным. Странно. Как может быть отвратительным то, что естественно? Рукоед не знал. Беда, что не принимающих законов и правил общества не так и мало, они-то, по видимому, и становятся бродягами, забиваясь в самые дикие уголки, им так проще, чем разбираться в хитросплетениях отношений разумных. Глупо, по мнению гоблина. Ведь разобравшись можно очень многого добиться.