Книга Хроники дальних дорог, страница 127 – Иар Эльтеррус

Покои фюрера прикрывала светящаяся пленка энергетического поля, за которой несколько магов, дрожа, что-то лихорадочно выплетали. Поняв, что им от этого плетения ничего хорошего ожидать не приходится, десантники тут же выпустили в сторону охраны оставшиеся ракеты, сразу после этого активировав собственную защиту на максимум и сообщив о происходящем полковнику.

Полыхнуло, и светящаяся пленка погасла, однако от магов остались обгоревшие трупы, а не жирный пепел — их частично прикрыло защитное плетение, но, к их несчастью, не полностью, не вытянуло оно такого. Сдвоенным залпом плазмеров десантники высадили металлическую дверь, выдержавшую атаку ракетами, только слегка погнувшись. Судя по цвету, в сплав, из которого ее выковали, были добавлены мифрил и даже адамантит. Бесноватый Адольф на своей безопасности не экономил.

— Ну, и что мы имеем? — поинтересовался Карл Генрихович, подходя к дымящемуся входу в личные покои фюрера. — Третий, шестой — вперед! Защита на максимум.

Борис Бер и Николай Метнер через свои импланты подтвердили получение приказа, после чего швырнули в проем по небольшой гранате. Полыхнула вспышка, ударил по ушам грохот. Не прошло и мгновения после этого, как десантники ворвались внутрь покоев, и оттуда донеслись шипящие выстрелы из плазмера — кто-то явно уцелел после взрывов гранат.

— Чисто! — доложил Борис.

— Вперед!

Несколько охранников еще пытались сопротивляться, но ничего не вышло — их очень быстро перестреляли, брать служащих бесноватому в плен никто не собирался. Пройдя через анфиладу покоев, десантники наконец оказались в большой спальне с куполообразным потолком. На кровати стоял, прижимаясь к стене тощий полуседой субъект в пижаме, его глазки бегали, руки тряслись, крохотные усики под носом топорщились. Перед кроватью застыли трое последних стражников, держа в руках подрагивающие мечи. Полыхнули плазмеры, и последняя преграда пала.

— Ну вот мы и встретились, — удовлетворенно сказал Карл Генриховчи, отключая невидимку и опуская шлем в воротник, он говорил на чеканном, изысканно литературном немецком языке, на котором общались, в основном, аристократы и немногие интеллигенты. — Адольф Гитлер, он же Шикльгрубер, полагаю?

— Да! — с яростью отчаяния выкрикнул человек на кровати. — А ты кто?! Что тебе надо?!

— Карл фон Бревен, — представился полковник. — Немец. Точнее, немецкий дворянин, но при этом служащий России. Да-да, ты все правильно понял, тварь, по твою поганую шкуру пришли русские!

— Как немец может служить этим недочеловекам?.. — весь побелев, простонал Адольф, его затрясло еще сильнее, видно было, что ему очень страшно, но он преодолевал свой страх огромным усилием воли.

— Недочеловек здесь только один — это ты, — брезгливо бросил Карл Генрихович. — По твоей вине, падаль, немецкий народ во всем мире еще три поколения считали народом зверей и палачей, народом убийц женщин и детей! Не знаю уж каким чудом тебя сюда занесло, но ты и здесь начал творить то же самое, что дома. Вот только тебе очень не повезло. В Миросплетение пришел русский корабль. Пришел именно тогда, когда твои выкормыши начали убивать ни в чем не повинных женщин, стариков и детей. Мы увидели их художества и не смогли остаться безразличными, любой, кто творит подобное должен ответить. А узнав от пленников, что здесь ты, мы все готовы были жизни положить, чтобы только тебя, нелюдь бесчеловечная, остановить.