Книга Хроники дальних дорог, страница 143 – Иар Эльтеррус

Лонхеро постарался объяснить свои сомнения, и с ним многие из экипажа супердредноута согласились, даже, в конце концов, капитан. Видно было, что ему очень хочется, чтобы сработало простое решение, но ведь такого не бывает. И молодой человек или не человек, кто там его разберет, это в конце концов осознал. Очень хорошо, значит он способен слышать других и учитывать их мнение.

— Есть у меня к вам несколько предложений, — заговорил выглядящий прожженным плутом средних лет человек с курчавыми полуседыми волосами и большим носом, его представили, как Моисея Шапиро, возглавляющего на корабле что-то наподобие СД. — Вам потребуется не только министерство образования, а, в дополнение к нему, министерство воспитания. Нельзя будет позволить детям расти, как сорной траве, впитывая любые доступные идеи, придется озаботиться их послешкольным досугом, во время которого обучать нужному, и это обойдется весьма недешево. В общем, вот наши предложения, — он подвинул в сторону адмиралов толстую черную папку. — Решать, что делать и делать ли вообще — вам. Мы сделаем свое дело и уйдем. А вам здесь жить. Ваше счастье, кстати, что в Миросплетении не знают, кто нападал, если узнают, вам солоно придется. Но это опять же ваше дело. Вы нагадили, вам и убирать.

— Справедливо, — вздохнул Норвего.

— Сейчас мы выдвигаемся к Наоре, — холодно уведомил капитан Дарнье, его глаза снова начали разгораться белым огнем. — И все, кто стал фашистом, заплатят свою цену.

«Да спасут этих несчастных боги!» — в унисон подумали адмиралы, вставая и кланяясь существу, от одного присутствия которого им было не по себе, да что там не по себе — душа в пятки уходила и поджилки тряслись.

* * *

Планета Наора замерла в ожидании, известия до нее доходили с каждым днем все более пугающие и настораживающие. Происходило что-то страшное и непонятное, пугающие настолько, что люди не знали, куда им деваться. Многие от страха напивались, причем в пьяном виде никто не дебоширил, даже отпетые хулиганы, ведь им тоже было страшно.

Гибель четвертого и пятого флотов рейха не стала чем-то неожиданным, после того, как Железный остров расправился со вторым и третьим этого следовало ожидать. За поганых смесков кто-то вступился. Но почему?! За наорцев, когда эти смески пришли их убивать не вступился, а за них самих — да! Это же несправедливо! Но богам, или кто там стоял за этим Железным островом, было плевать на справедливость с точки зрения наорцев.

Власть имущих больше всего напугало похищение фюрера из защищенного всем, чем только можно, дворца. Ведь это значило, что и до каждого из них железноголовые, чтоб им пропасть, добраться могут. И они лихорадочно предпринимали все, чтобы защититься, нанимали лучших магов и охранников, но в глубине души понимали, что все это не поможет — столкнулись с непреодолимой силой, которая чем-то недовольна, чем-то ей завоевания рейха поперек горла встали. Задуматься о том, что это было убийство невинных, особенно женщин и детей, им даже в головы не пришло — вот еще, думать о каком-то быдле. Передохло — и хорошо. Важные, уверенные в своей незаменимости и невероятной ценности для мироздания дамы и господа еще не знали, что их ждет.

Рейхсфюрер Кеннет Лимаро читал сводки, нервно постукивая пальцами по столу, и причина нервничать у него была. Особенно настораживало хмурое молчание большинства населения. Штурмовики, эсесовцы и гестаповцы выгоняли людей на митинги, где их пытались зарядить ненавистью к проклятому врагу, осмелившемуся встать на пути победоносных флотов рейха, но люди либо угрюмо молчали в ответ, либо нестройно и уныло повторяли лозунги, но любому здравомыслящему человеку становилось ясно, что их терпение на исходе. Лимаро четко осознавал, что до взрыва уже недолго, и бунт придется подавлять очень жестко, а то и жестоко. Вот только удастся ли это? Трудно сказать, поскольку неизвестно на чью сторону встанут армейцы, которым, похоже, идеи фюрера тоже не слишком нравятся. И от этих идей, похоже, придется отказываться. Вопрос только: как? Эсесовцы и штурмовики не позволят этого сделать, самого предателем объявят и удавят на рояльной струне.