Книга Пристанище, страница 119 – Мария Орунья

Валентина взглянула на Ривейро, который уже вынул блокнот для записей, да так и замер – его явно задела новость о двух дочерях жертвы. С тех пор как у Валентины появились племянники, она тоже острее реагировала на случаи, когда страдали дети.

— Наш долг – поймать виновного, прежде чем жертв станет еще больше, сеньор Лоурейро. Поэтому мы должны задать вам несколько вопросов.

Тот кивнул:

— Слушаю вас.

— Нам нужна вся информация про Альберто Пардо. Мы знаем, что он руководил научным отделом музея. Но не работал ли он и в других пещерах – например, в Пуэнте-Вьесго?

— Нет, исключено. Только в Альтамире.

— А со спелеологией он никак не связан?

Себастьян Лоурейро удивился.

— Нет, не думаю. Насколько мне известно, его единственным увлечением был парусный спорт, он держал в Пуэрточико небольшую лодку.

— Ясно… А вы не знаете, он не участвовал в Международном конгрессе спелеологов, который сейчас проходит в Комильясе?

Директор покачал головой.

— А кто-нибудь из других работников музея там участвовал?

— Нет, совершенно точно нет. Мы никак не связаны с этим конгрессом, хотя, конечно все знали о нем.

— А с Вандой Карсавиной вы не знакомы? Слышали когда-нибудь это имя?

— Вроде нет. Она из России?

— Из Польши, но жила в Германии. А имя Хельмут Вольф вам о чем-нибудь говорит?

— Совершенно ни о чем. – Директор скорбно покачал головой.

Валентина и Ривейро переглянулись. Все двери, в которые они стучались, оказались наглухо заперты.

— А вы не знаете, у сеньора Пардо не случалось конфликтов с посетителями музея?

— Нет-нет, – директор энергично замотал головой, – Альберто вообще не пересекался с посетителями, он работал, так сказать, за кулисами.

— Вы не замечали в последнее время за ним ничего необычного? Может, он вел себя странно?

— Абсолютно ничего. Наверное, лучше спросить сотрудников, которые с ним общались больше. Меня сегодня даже в музее не было, я ездил в Сантандер по делам. Но Альберто мне сегодня звонил. Я пропустил звонок, телефон находился в беззвучном режиме.

— Когда именно?

Наконец-то хоть что-то.

Себастьян Лоурейро вынул из кармана телефон, открыл список звонков и показал. Семнадцать часов две минуты. Согласно предположениям Клары, Альберто Пардо умер около шести часов. Зачем он звонил начальнику за час до своей смерти?

— Он часто звонил вам? – Валентина пыталась нащупать почву для продвижения дальше.

Директор немного подумал.

— Да нет, только по каким-то важным вопросам. Даже представить не могу, зачем он сегодня звонил.

— Ясно. Кстати, – Валентина перевела взгляд на камеры, – я вижу, у вас имеется система наблюдения. Вы ведете запись или только фиксируете, кто входит и выходит?

— Запись с камер не ведется, они просто передают происходящее на монитор охранника. Камеры есть у стойки администрации и на кассах, где также дежурят охранники.

— Жаль. А сколько у вас охранников?

— Зависит от сезона. Как минимум один всегда у монитора, еще один возле кассы, она рядом с паркингом, и в самом музее один-два человека.

— А кто обнаружил тело Альберто Пардо?

— Тристан, охранник, работающий у кассы. Это произошло в половине восьмого, в это время остался только он, потому что в шесть музей закрывается.

— В шесть… – пробормотал Ривейро, помня, что это предположительное время убийства.