Книга Пристанище, страница 70 – Мария Орунья

— Понятно. Скажите, а почему вы не поехали с подругой на конгресс?

— Я ведь уже говорила, спелеология не входит в круг моих интересов, а в Сантандере у меня была распланирована культурная программа, да и работы много. Я встревожилась, только когда Ванда не вернулась в воскресенье и перестала отвечать на мои звонки.

— А на чем Ванда отправилась в Комильяс? Ее кто-то отвез туда?

— Ах, нет, она поехала на такси.

— Это довольно далеко. А когда примерно она должна была вернуться?

На своем неуклюжем испанском Штраусс объяснила, что Ванда должна была вернуться в воскресенье, потому что семинар начинался в понедельник. Она также добавила, что в субботу для участников конгресса организовывали средневековый ужин, а в воскресенье – обед. Конгресс заканчивался во вторник или в среду, но Ванда, разумеется, могла присутствовать только в субботу или воскресенье. Вообще-то она специально поставила свой семинар в Сантандере так, чтобы его даты совпали с датами конгресса.

— А когда вы в последний раз разговаривали?

— В субботу вечером. Она отправила мне фото в средневековом платье, когда собиралась на ужин.

— По вотсапу?

— Да.

— Можно взглянуть?

— Конечно.

Преподавательница порылась в груде простыней, отыскала телефон и показала фотографию, на которой сияющая красотой Ванда Карсавина позировала в средневековом платье, доставшемся ей по наследству и ставшем ей саваном. Было странно видеть ее такой живой. Временами Валентине казалось, что живых от мертвых отличает одна-единственная искра, которая и придает взгляду этот особый блеск, у большинства затухающий в старости.

— Получено в субботу, в двадцать часов тринадцать минут, – сказала лейтенант, чтобы Ривейро записал в свой блокнот. – И больше ничего? Никакого текста, никаких других контактов?

Астрид Штраусс покачала головой и протянула им телефон, чтобы они сами все проверили.

— Только мои звонки и сообщения. Вечером в воскресенье я звонила узнать, где она. Она не отвечала, так что я позвонила в Фонд Комильяса, и мне сказали, что Ванда была на воскресном обеде, но больше они ничего не знали.

Валентина передала телефон Ривейро.

— На фото у Карсавиной макияж. Она всегда красилась?

Астрид, казалось, удивилась этому вопросу.

— Редко, только по особым случаям.

— А украшения? Она носила украшения? Никаких следов от колец нет, уши для сережек не проколоты.

— Она вообще крайне редко надевала что-то такое. Какие кольца на раскопках? Но с такой внешностью и не нужно было… – горько ответила Астрид Штраусс.

— Ясно. Астрид, а где вы были в субботу вечером?

Та криво усмехнулась:

— Прямо вопрос из дешевого детектива. Разве я могла представить, что Ванда… – Астрид вздохнула и устало посмотрела на Валентину. – Я ужинала вместе с другими преподавателями, тут неподалеку, на проспекте Переда.

— А в воскресенье?

— Ужинала с ними же, прямо напротив Ла-Магдалены, можете у них спросить, но сейчас, наверное, все на занятиях.

— Ваш курс отменился, как я понимаю?

— Да, у меня нет сил. К тому же это Ванда была прирожденным лектором. Она умела рассказывать… могла убедить кого угодно в чем угодно, в существовании инопланетян или святого Грааля. Никто ее не заменит… Не могу в это поверить. Если бы я собственными глазами вчера не увидела ее мертвой… – Астрид сокрушенно покачала головой. – А можно мне тоже вам задать один вопрос? Пожалуйста…