Книга Пристанище, страница 98 – Мария Орунья

— Не торопись, – рассмеялась Валентина, – пока что мне и в Сантандере неплохо. Я вообще-то работаю там, ты забыл?

— Ну-ка, ну-ка… Сантандер – вроде бы есть такой город в двадцати минутах от Суансеса? Так и вижу, как ты каждое утро проделываешь этот невероятно долгий путь. Прямо-таки одиссея!

— Очень смешно. И не двадцать минут, а полчаса, но давай потом об этом поговорим, хорошо?

— Хорошо.

— Оливер… Мне нравится идея съехаться. Просто не хочется вот так, с бухты-барахты.

Валентина любила Оливера, но невозможность держать все под контролем приводила ее в ужас. И Оливер отлично это понимал. Игра должна была идти по ее правилам, а если нет, то финал, как она боялась, окажется плачевным.

— А мне хочется. Жаль терять время, – вздохнул Оливер. – Но согласен все спокойно обсудить.

— Спасибо, милый. Ты знаешь, что ты самый лучший?

— Разумеется, лейтенант, я же англичанин. Ну ладно, перевозку пижам на сегодня отменяем, однако я все же предупрежу в Таблии, что на выходных мы заедем за щенком… Договорились?

Валентина вздохнула. Упорство Оливера обезоруживало ее.

— Ну ладно, можем съездим просто взглянуть.

— Отлично! – торжествующе вскричал он.

— Оливер…

— Да знаю я, что тебе пора.

— Да, мне правда нужно идти. Ривейро ждет, разгребает там за двоих.

— Тогда пока, увидимся вечером. Береги себя, хорошо? Люблю тебя.

— И я.

— А ты что? – поддел он ее, рассмеявшись.

— Я тоже.

— Тоже что, лейтенант?

— Тоже тебя люблю, – улыбнулась Валентина. Ей трудно давалось признание, даже самой себе, как сильно она его любит.

У Оливера такие слова вырывались легко, играючи. А в ней словно что-то скукоживалось. Вдруг она недостаточно хороша? Вдруг он ее разлюбит? Что тогда с ней будет? Она просто рухнет и больше не встанет.

— Прямо горишь от страсти, – рассмеялся он. – До скорой встречи, baby.

— Да, до встречи. И ты уж постарайся там с ванной и пеной.

— Договорились.

Они попрощались, и успокоенная Валентина направилась в актовый зал Фонда Комильяса.

Оливер с улыбкой убрал телефон. Ему нравилось дразнить Валентину. Получится ли помочь ей избавиться от этой тяги к тотальному контролю? Вечно она напряжена, боится выдать свои чувства, боится расстаться со своей броней. Они любят друг друга. Они счастливы. Но она все равно не в силах закрыть глаза и довериться ему. Оливер не хотел изменить Валентину, он просто хотел стать для нее тихой гаванью. Валентина даже родным не рассказывала, что у нее появился мужчина. Оливер иногда слышал обрывки ее телефонных бесед с родственниками.

— Ты ни с кем не встречаешься? – недавно спросила у Валентины ее сестра.

— У меня нет времени, Сильвия.

— Уже и ночуешь в отделении?

— Очень смешно.

— Не мне тебя учить. Просто приведи себя в порядок, надень то платье, которое я тебе подарила, ну это, в обтяжку, да отправляйся в бар, закажи бокал вина. Что тут сложного?

— Куда уж проще. И втрескаюсь в импозантного пьянчугу. У меня все отлично, как только будет что рассказать, ты первой обо всем узнаешь.

— Эй, что за тон. Чую я, у тебя точно кто-то завелся, ты мне мозги не пудри.

— Да нет же! Как там дети? – Валентина знала, что лучший способ сменить тему – переключиться на племянников.

Повесив тогда трубку, она виновато посмотрела на Оливера: “Слишком рано им рассказывать. Ведь никакой жизни от них не будет!” В ее взгляде он считал два сигнала: зеленый – здоровый – глаз выдавал страх, что Оливер разобьет ей сердце, а потом придется как-то объяснять это семье, а черный – темный, как бездна, – предупреждал, что он не завоевал ее до конца, не преодолел все защитные барьеры.