Книга Скрытая бухта, страница 48 – Мария Орунья

Ребека оказалась поразговорчивей брата.

— Я говорила себе: Ребека, папа, наверное, во всем себе отказывает, только бы нам помочь. Я не хотела брать у него деньги, понимаете? Но он, бедняжка, так настаивал!

— А он никогда не объяснял, откуда у него деньги? Вы ни разу не задумались об этом?

— Ну разумеется, сержант, задумывалась. А как иначе, это же мой отец. Говорила себе: Ребека, что-то тут не так. Спрашивала его, как ему на все хватает, не нуждается ли он в чем. А он отвечал всегда, что у него есть сбережения, что всех трат у него – на аренду да еду, а это немного.

— Понятно. А вы в последнее время не замечали ничего странного в поведении отца, что-нибудь, может, изменилось в его поступках или привычках? Может, появились новые знакомые?

— Ой, нет, сержант! У отца были свои причуды, но бедняжка только и делал, что ходил в порт и домой, туда-сюда, да еще завтракал в таверне после ночного лова. В последний раз мы виделись… – тут женщина разразилась столь судорожными рыданиями, что начала икать, ее горе показалось Ривейро совершенно искренним, – виделись в субботу, и он казался даже довольнее обычного. Я сказала себе: ну, Ребека, у папы точно появилась подружка. Я даже спросила его, но он отмахнулся, мол, что за глупости. Я настаивала, подшучивала, сказала, что наверняка познакомился по интернету с какой-нибудь латиноамериканочкой, но он ответил: какой-такой интернет?

— Любопытно, что у вашего отца был компьютер и интернет. Ему ведь было шестьдесят четыре, и всю жизнь он провел в море… Он учился на каких-нибудь курсах?

— Да нет, сержант! Просто в их дом протянули интернет, сделали вай-фай, он даже не платил за него. А компьютер этот раньше был моего Педро, – голос женщины наполнился нежностью, когда речь зашла о ее сыне, – вот мы и отнесли его к отцу, чтобы мальчик мог играть, когда остается с дедулей. И домашние задания делать. Это мой сын научил дедушку, как пользоваться компьютером, чтобы записаться к врачу, посмотреть банковский счет, почитать про рыбалку… Как грустно. Теперь это в прошлом.

Ривейро переваривал услышанное. Дочь жертвы казалась откровенной и бесхитростной женщиной. Когда она ушла, получив разрешение забрать тело отца для похорон, он почувствовал, что вопросов у него теперь больше прежнего. Ривейро перебрал новую информацию. Педро Салас помогал детям финансово, пятьсот-шестьсот евро в месяц. Каждый месяц. Агенты, побывавшие в таверне “Ла Чалана”, где регулярно столовался Педро Салас, сообщили, что он исправно оплачивал счета, иногда даже угощал персонал, и что его там все любили. Во время осмотра его съемной квартиры Ривейро сам видел современный большой телевизор, хорошую мебель, новенький газовый котел… И это при ежемесячном доходе в тысячу двести евро. Как-то это не стыковалось. В роскоши он не купался, но ни в чем себе не отказывал. Разумеется, сержант Ривейро не был наивен и прекрасно понимал, что рыбаки частенько имеют дополнительный доход, продавая часть улова соседям и в местные рестораны. Но так точно не скопишь много, и заработок этот точно не регулярный. Нет, это объяснение не годится. У Саласа должны были иметься другие источники, причем тайные, надо копать в этом направлении. С согласия Валентины Редондо он запросил разрешение у судьи Талаверы на проверку банковских счетов Саласа, хотя сознавал, что левые доходы вряд ли проходили через банк.