Книга Скрытая бухта, страница 61 – Мария Орунья

— Домработницей? Как вы деликатны, дорогая. Я была обыкновенной служанкой. Мы вкалывали как проклятые, и у себя дома, и в домах сеньоров. Такая тогда была жизнь, не как сейчас… Я несколько раз прислуживала в доме Онгайо, когда была совсем молоденькой, лет в семнадцать, но на постоянное место к ним поступила в конце лета 1949-го. И не в Суансесе, а в Торрелавеге. В Суансес Онгайо наезжали только летом. Так что я впервые оказалась там летом 1950 года. И еще до конца того года я вышла замуж за Эладио… старшего сына господ, – она пренебрежительно выделила слово “господ”, – а свадебным подарком стала как раз вилла “Марина”. У свекров было много домов, а лето они предпочитали проводить в Сантандере.

— Понятно. А у вас нет предположений, откуда могли там взяться эти кости?

— Боюсь, что нет, дорогая. Будь у меня предположения, я бы выложила все как на духу. Как знать, сколько лет мы прожили бок о бок с этим маленьким “ангелом” в нашем подвале.

— Но вроде бы вы не так уж часто проводили лето на вилле “Марина”. Меня интересует, почему вы вдруг подарили дом паре, которая присматривала за ним в ваше отсутствие.

Старушка помолчала, глядя на Оливера.

— А я ведь знала твою маму в детстве. Она просила называть ее принцессой Лусией. Чудесный ребенок.

Редондо проявила настойчивость:

— Так могли бы вы объяснить, зачем было нужно дарить, по сути, незнакомцам ваш свадебный подарок?

Сеньора Онгайо перевела взгляд на лейтенанта:

— У вас есть дети?

— Нет, – сдержанно ответила Редондо.

— Жаль. Вам стоит завести детей, они наполняют жизнь смыслом. Вы молодая женщина, у вас есть характер. Послушайте меня и не теряйте времени.

Хозяйка сделала паузу, прекрасно понимая, что испытывает терпение Редондо. Помолчав, она снова заговорила:

— В то время, в пятидесятые, я полагала, что не могу иметь детей. Меня лечил молодой прогрессивный врач из Сантандера, но все было бесполезно. Супружеская чета, поселившаяся на вилле “Марина”, была помоложе, но тоже бездетная, и однажды они удочерили малышку Лусию, взяли ее в монастыре в Сантильяне-дель-Мар. Это произошло в пятьдесят первом году, кажется. Всякий приезд туда наполнял меня дыханием жизни, радостью. Супруги Перейро сделались мне как родные, их жизнь напоминала о том, кем я была когда-то, – скромные бедные люди, но знающие себе цену, работящие. А эта чудесная девчушка… После смерти первого мужа мне пришлось взять на себя все дела, бесконечно путешествовать, проводить по нескольку месяцев в Южной Америке, налаживать торговлю в Европе и даже в Советском Союзе, а потом и в Азии. Я попросту не успевала посещать все наши владения. Их было столько! Некоторые сохранились до сих пор, хотя ныне мои вложения не окупаются, как прежде. Конечно, я больше не инвестирую в рынок недвижимости. – Она покачала головой. – Так что я решила, что со временем, если ничего не изменится, передам дом в собственность Перейро – с единственным условием, что потом виллу унаследует Лусия, а она уж пусть действует по своему усмотрению. Я хотела, чтобы у этой девчушки было будущее, чтоб хотя бы ее не мучило такое же серое и трудное прошлое, каким было мое. Может, вам это покажется романтичными бреднями, но их семья помогла мне почувствовать собственные корни. Я искренне их любила.