Книга Скрытая бухта, страница 85 – Мария Орунья

Дзззззыыыыынь.

В кабинете судьи Талаверы зазвонил телефон. Его секретарь Ольга Сантана, которой было велено не соединять судью ни с кем, все-таки не смогла сопротивляться настойчивости звонившей. Да и голос показался ей знакомым. Она поставила звонок на ожидание, но заходить в кабинет Талаверы не стала, крикнув:

— Хорхе?

— Да…

— Тебе звонок.

— Я разве не просил не беспокоить меня несрочными звонками?

— Вроде это срочно.

Хорхе Талавера вздохнул.

— Насколько срочно? Я по уши в делах. Ну кто там?

— Вроде бы Клара Мухика.

— Клара? – изумился мировой судья. Та всегда звонила ему на мобильный. – Ладно, соедини.

Ольга мгновенно соединила.

— Клара! Что случилось? Почему ты звонишь не на мобильный?

— Не… не знаю. Думаю, потому что это не что-то личное.

— Черт, не пугай меня так. (Ее голос звучал как-то бесцветно.) Клара, ты же мне даже про трупные кишки по мобильному рассказываешь! Что такое, в чем дело?

— Дело в том, что мне нужно сказать кое-что важное по поводу виллы “Марина”. Поначалу я не думала, что это как-то меня коснется. Вообще-то говоря, это никак меня не касалось, но теперь все стало намного запутаннее, поэтому я думаю, что не могу работать над этим расследованием. Я не хочу, чтобы потом возникли неприятные сюрпризы.

— Да ты о чем, Клара? – удивился Талавера, у которого никогда не возникало никаких проблем с Кларой. И он никогда не слышал у нее такого голоса – глухого и печального. – Выкладывай, в чем проблема?

— Меня связывают… семейные узы с одним из подозреваемых.

— Что? С кем?

— С сеньорой Онгайо.

— С сеньорой Онгайо? Какие это, нахрен, у вас семейные узы?

Судья Талавера услышал, как на том конце провода Клара Мухика набрала побольше воздуха, а потом тихо, с какой-то тоской выдохнула:

— Она моя мать.

И тут судья Хорхе Талавера, который чего только не видел и не слышал за долгие годы работы в полиции, почувствовал, как глубочайшее изумление заполняет его легкие, проникает в кровь, пробирается в мозг. Он еще не знал, но снаружи – в море и в воздухе – уже набирала силу буря.

Время утекает, словно песок сквозь пальцы. В июне 1947 года Хане исполнилось девятнадцать. Она продолжает играть с Луисом в любовные страдания, но их история уже давно обречена. Сроки отодвигаются, исполнение обещаний откладывается, а она пытается расправить крылья, платя за это, как платят мятежники. Луис даже начал встречаться с Сарой, смуглой швеей из Комильяса, в глазах которой, устремленных на него, лишь восторг и преданность.

Хана постепенно сокращает расстояние между прошлым и будущим, которое она для себя выбрала. В течение двух лет она периодически прислуживает в доме Онгайо в Торрелавеге, где работает Клара, обучившая ее ремеслу горничной. У Клары большие виды на младшую сестру. Самой ей не удалось ни вырваться из своего сословия, ни даже захомутать какого-нибудь многообещающего фермера, но она планирует взлететь на крыльях Ханы. Когда-то она пообещала позаботиться о сестре.

Клара сама порой теряется от ясности своего непреклонного, твердого и холодного взгляда. Она чувствует, что ей не повезло, что ее жизнь – череда несчастий, войн и варварства. И кто станет с ней спорить? Гражданская война сменилась мировой, а едва она закончилась в 1945-м, как последовали нищие годы, продолжающиеся и поныне; их брат Давид, несмотря на яростное сопротивление отца, бежал в горы – воевать за республиканские идеалы, которые все быстрее растворялись в реке забвения. Но Хана должна выбраться из этой тьмы. Клара всегда внушала это младшей сестре. Обе они знают о существовании другого мира – такого близкого мира мужчин в костюмах и лакированных мокасинах и изысканных женщин, которые заказывают платья из Мадрида и туфли из Барселоны. Мира, в котором всего в достатке.