Онлайн книга «Секреты мертвых»
|
Его сестре же либо не уделяется внимания, либо ее стараются дискредитировать. Жизнь Марго описывается кратко. А ведь все потому, что эту самую жизнь у нее отняли! У Марго не было возможности построить такую жизнь, которая бы впечатляла и восхищала других людей. Ее лишили этой роскоши. Кэл чувствует, как в груди бурлит гнев, ему вторит нарастающее отчаяние. Утки на пруду яростно бранятся. И он воспринимает это как знак: пора возвращаться. * * * Кэл не перестает думать о мерзких комментариях, в итоге он зацикливается на мнении одного тролля: «Семье той потаскухи следовало бы уже забыть обо всем и жить дальше». Кэл заходит в дом и видит мать. Она его ждет. — Как ты мог? Мать стоит в проеме кухонной двери с газетой в руках. И Кэлу становится не по себе от выражения ее лица. На нем отображается нечто большее, чем обычный гнев или отчаяние. Нечто более глубокое, въевшееся. Нечто такое, для чего пути назад уже нет. — Мама, я… — Ты не имел права… – слова изливаются на него опасным потоком. Мать вот-вот потеряет контроль над собой, а Кэл редко видел ее утратившей самообладание. – Эти фотографии не твои. Они мои. Она была моей дочерью. У тебя нет никакого права. Кэл думает, что снова теряет Марго. И не только ее. На этот раз он теряет даже больше. Векторы смещаются. — Мама, послушай. Нам нужно представить нашу версию истории, нам необходимо бороться, дать отпор. Именно так работает нынче пресса. Если ты промолчишь, брешь попросту заполнит другая сторона. Барр выйдет сухим из воды. – Кэл старается унять дрожь в голосе. — Приди в себя! – рявкает мать. – Ты же не несмышленый ребенок. Он уже вышел сухим из воды. А мы имеем то, что имеем. Тридцать шесть лет спустя. Это целая жизнь без Марго. Он победил, Кэл. Независимо от того, что происходит сейчас. Даже если он на самом деле виноват в смерти Марго, он победил. — Это несправедливо… — А в этом мире много справедливости? Ее вообще нигде нет. — Но мы можем оставить за собой последнее слово, – молит Кэл. – Мы можем бороться. Мы не должны сдаваться вот так… Она заслуживает… — Не смей указывать мне, чего заслуживает моя дочь. А я? Я ничего не заслуживаю? Ты не проявляешь ко мне никакого уважения, ты совсем не считаешься со мной. Неужели ты полагаешь, будто ты – единственный, кто горюет по ней? И поэтому волен решать, что делать? Ключи звякают в руке Кэла. Он зажимает их так крепко, что металлические кромки врезаются в ладонь. — Прости… Я понимаю, у нас имеются разногласия. И мне следовало хотя бы поставить тебя в известность о том, что я сделал… Мать поджимает губы, ее тон становится еще жестче: — Ты не понимаешь. Я это знаю. Я всегда знала, что ты не понимаешь. Кэл открывает рот, намереваясь возразить. Но против чего? — Нет. Я не понимаю. На щеках матери появляется два розовых пятна. — Я хочу, чтобы тебя здесь не было, – произносит она. Во рту у Кэла пересыхает: — Что ты имеешь в виду? — Убирайся! – отворачивается от него мать. – Сгинь с глаз моих долой. Оставь меня в покое наконец… Кэл стоит очень тихо, пока она поднимается по лестнице, заходит в комнату и запирает дверь. И даже после этого он не шевелится. А продолжает стоять в той же позе. Еще несколько минут. Потому что, может, если он не сдвинется с места, то боль не захлестнет его приливной волной. |