Книга Убитые девушки, страница 101 – Хизер Критчлоу

— Мне надо было вам рассказать.

Джин пожимает плечами:

— С какой стати?

Но Кэл сознает, сколь многим им обязан, хоть они и не знают об этом.

— Мне тяжело о ней говорить. Я думаю, вы меня поймете.

Тэм продолжает брюзжать, но Кэл видит, что напряжение ослабевает.

— Я отвечу на все ваши вопросы – вы оба этого заслуживаете. Для того чтобы разговаривать откровенно, нужна храбрость. У вас она есть. А меня Марго, моя сестра, заклеймила бы трусом.

— Вот почему вы занимаетесь этим? – наклоняет голову Джин.

— Подкастами?

— Да.

— Наверное… Но я не представляю, как сложилась бы моя жизнь, если бы Марго не пропала. Ее исчезновение все изменило. Нельзя обратить время вспять, пути назад нет.

Другие наверняка стали бы расспрашивать, но эти двое понимающе молчат. Способность уважать личную жизнь – величайший дар, данный не каждому.

— Я всегда думала, что, если бы понимала дочь хотя бы чуть лучше, Лейла до сих пор была бы с нами, – признается Джин, и внимание Тэма переключается на жену.

— В том, что случилось, нет вашей вины, – говорит Кэл.

— Возможно, нет.

— Ах, Джин… – Тэм кладет ладонь на руку супруги, тихонько встряхивает ее.

Джин смотрит на него с благодарностью.

— Я думал, что, если мы ее найдем, станет легче, – говорит Кэлу старик.

Джин достает из пачки бумажный платок и подает мужу. Кэл смотрит на их переплетенные руки. Черт! Ну почему ему так хочется того, что есть у этих людей?

— А легче не становится?

— Нет… Только вопросов прибавилось. – Голос Джин пропитан усталостью.

— Мы еще не все выяснили, – говорит Кэл.

— Пожалуй, это хуже всего. Мы знаем, что Лейла погибла, что она к нам не вернется. Но мы не знаем точно, что произошло. И не можем рассчитывать на правосудие.

Их глаза устремлены на него. Он чувствует: они передают ему эту ответственность.

— Кто-то должен добиться справедливого наказания для убийцы. Я не знаю, получится ли это сделать у меня. Но я попробую.

Тэм засыпает, и Джин выходит из палаты вместе с Кэлом. Ей хочется познакомиться с его дочерью. Они находят Крисси у углового окна: она сидит, склонив голову, сосредоточенно читая учебник; пальцы держат чашку с остывающим чаем. Красивая, независимая, как студентка университета. Кэл ощущает прилив гордости и благоговейного трепета.

— Джин, – произносит он. – Это моя дочь Крисси.

Крисси застенчиво улыбается, пока Джин подходит к ней. Заметив, что они обе нервничают, Кэл идет в буфет за чаем и пирожными. Пускай сами справляются! Он намеренно долго выбирает лакомства – тянет время. А когда, расплачиваясь на кассе, оглядывается, альбом с эскизами уже лежит перед Джин и та внимательно изучает рисунки. Такого живого интереса на лице женщины он еще не видел.

С губ Кэла слетает долго сдерживаемый вздох, вобравший в себя все его тревоги и волнения: за дочь, за Джин, за всех. А в груди теплится надежда. Не все вокруг черно. И во мраке можно найти свет. И в слабости можно обрести силу.

Они едут за город. Крисси через окошко рассматривает небо. Присутствие дочери успокаивает Кэла. Он рад, что ему представилась возможность познакомить ее с этим местом. Ему хочется показать ей и склон холма, и водопад, и этот девственный лес, по которому Лейла проскакала галопом в забвение. Потому что его дочь – одна из немногих, кто способен понять, какой неизгладимый след оставила история этой девушки в его душе.