Книга Убитые девушки, страница 86 – Хизер Критчлоу

Грудь Кэла сдавливает, сердце колотится о ребра. Он смотрит на свою красавицу дочь, на ее лицо, обрамленное золотисто-каштановыми локонами, которые ему так нравилось наматывать на палец и наблюдать, как они распрямляются, когда Крисси была маленькой. Но не все и не всегда возвращается на круги своя. Кэлу это хорошо известно. Он общался со столькими родителями, сожалевшими о том, что не заметили вовремя знаки, не предприняли ничего, а просто ждали, пока не становилось слишком поздно и ничего нельзя было исправить.

— Что ты решила? – спрашивает Кэл тихим и вкрадчивым голосом, поняв каким-то непостижимым образом: вот он, шанс, окно. Пока все в подвешенном состоянии. – Откройся мне, – почти молит Кэл.

Вся в слезах, Крисси довольно долго смотрит на отца, как будто не уверена, можно ли ему довериться. А потом она сутулится и закатывает рукав легкой блузки изумрудно-зеленого цвета, так выгодно оттеняющего ее волосы и так сильно напоминающего ему о сестре. Кэл видит десятки рубцов. Одни из них красные, яркие, другие серебристые, почти прозрачные. Их много. Очень много. Отцовское сердце сжимается.

— Я решила, – говорит Крисси тихо, без всякого драматизма в голосе, – я не вернусь больше в школу.

«Черт! Экзамены же скоро, до них осталось несколько недель, – проносится у Кэла в голове. – Что скажет Элли?» Но другая мысль побеждает: «Да, черт возьми, ты туда не вернешься».

— Мы могли бы пожить здесь, – предлагает Кэл. – Позвоним маме?

Но Крисси энергично трясет головой, глаза ее снова наполняются слезами.

— Я хочу домой, папа. Пожалуйста. Я хочу к Ракете.

— Хорошо, – кивает Кэл. – Пошли. Я тебя отвезу.

По дороге Крисси засыпает. «Интересно, – размышляет Кэл, – а те люди, которых я интервьюирую, тоже чувствуют себя потом такими же выжатыми? А я? Я бы так же себя ощущал, если бы позволил своим тайным, сокровенным мыслям прорваться наружу?»

Дочь спит, а Кэл ведет машину, чувствуя жуткую комбинацию эмоций: родительскую несостоятельность и желание защитить ребенка. Он не представляет, что скажет жене. Но так продолжаться не может. Крисси – единственный луч света в его жизни, единственный источник радости. Или он привык так считать?

Кэл объяснил матери: он нужен, в нем нуждаются. Но чувство вины за то, что он ее покинул, гложет его – только проснувшаяся мать выглядела такой уязвимой.

Крисси показала ему свой телефон еще перед отъездом – Кэл пролистал ее сообщения и пришел в ужас. От вещей, которые говорили дети, от ссылок, которыми они снабжали его дочь под видом мнимого участия, а то и вовсе под надуманным предлогом, от огромного количества всей этой грязи. Намеки на анорексию, призывы к нанесению себе повреждений – смесь токсичности и психологического насилия. Кэл сжимает руль, старается дышать глубоко, чтобы успокоиться. Ему хочется разорвать того парня на части. Кэл испытывает к нему такую ненависть, какую ни к кому еще не питал. Ни к кому.

Они проезжают по знакомым улицам, купающимся в оранжевом сиянии вечернего солнца. Из пабов слышится гул голосов подвыпивших клиентов, празднующих приближение лета, – люди заняли все свободные клочки травы в поисках тени и воздуха. Попетляв по городу. Кэл поворачивает на грунтовку, ведущую к дому. Крисси просыпается и почти сразу начинает нервничать. Вид потрепанного непогодой дома, обшитого вагонкой, возвращает их обоих к реальности.