Книга Кровный омут, страница 114 – Наталия Лирон

— Инокиня, – поправила я, – хотя для мирских это одно и то же. А с Сергеем, – я чуть запнулась, – не знаю, будет ли это раскрытием тайны, – мы вместе фехтованием занимались. Он шпага, я рапира. А муж мой был саблистом.

— Надо же! – покачал головой Иван.

Про наш скромный роман на сборах я не стала распространяться.

Я держала руки на рюкзаке, чувствуя, как фотографии внутри жгут мне ладони через плотную ткань. И больше всего на свете боялась того, что, когда окажусь условно «дома» и снова загляну в рюкзак, вместо них будут какие-нибудь дурацкие вырезки из журналов или просто бумага.

А от следующей мысли дыхание замерло, застыло вязкой смолой внутри. Часть меня хотела, чтобы эти фотки оказались бумагой, а я – буйной сумасшедшей. Потому что если этот мальчик – мой сын, то… что? И… как?!

— Приехали, – машина мягко затормозила. – Этот адрес?

— А? – я оглянулась вокруг. – Да, кажется да…

— Кажется? – Иван вышел из машины.

— Я живу тут пару дней. – Адрес был у меня записан, и я точно помню, что именно его и продиктовала, когда мы выезжали.

— Проводить вас до квартиры? – предложил Иван.

— Проводите, если не сложно. – Мне не хотелось оставаться одной. И чем ближе становилось неизбежное одиночество, тем больше этого не хотелось.

Казалось, пока есть хоть кто-то рядом… он подтверждает мое существование. И я держусь за присутствие этого человека – свидетеля моей жизни. Это свидетельствование не дает мне скатиться в бездну безумия.

Мы поднялись по лестнице, я открыла дверь:

— Может, зайдете? Ненадолго.

Иван посмотрел на часы:

— Да, можно.

Я облегченно вздохнула – тьма одиночества немного отступила, свернувшись безобидным черным котенком в углу.

Как только мы вошли, я тут же достала фотографии из рюкзака – они были именно теми, которые я положила туда в переговорке. На них был все тот же высокий худощавый рыжий подросток, так сильно напоминающий подросшего Киру. Включив везде свет, я положила их на стол в комнате и обратилась к Ивану:

— Чаю выпьем? С… – Я вспомнила: – Ой, у меня же хлеб подошел давно, надо в духовку поставить. Подождете минутку?

— Конечно, не торопитесь, – он снял ботинки, повесил пиджак и прошел в комнату.

Я быстро вымыла руки, завозилась с тестом, поставила чайник. Через пару минут выглянула в проем двери.

Комната была странной конструкции – в небольшой нише возле окна, глядящего во двор, стояла кровать – ее чуть отгораживал стеллаж с пустыми полками, поставленный поперек. Дальше шел диван с синей обивкой, чуть засаленный по углам, напротив – тумбочка с телевизором. Ближе к прихожей и кухне – круглый старомодный стол и три стула с витыми ножками.

Иван сидел на диване, глядя в свой телефон. Чем-то он мне напоминал нашего Вадима Петровича – наверное, спокойными, аккуратными движениями, в которых читались деревенская неспешность и уверенность. В нем не было суеты. Я оглядела его с макушки до аккуратных серых носков. Первая пара пуговиц рубашки расстегнута – тонкая жилка коротко бьется возле ключицы.

— Иван? – окликаю.

— А?

— У меня тут все немного странно устроено – в кухне только разделочный стол, за которым я работаю, а обеденный в комнате – поможете отнести?

— Конечно, – подскочил он.

Суечусь, открывая по очереди ящики в поисках чашек – не помню, не знаю еще, что где лежит.