Книга Прикованная, страница 39 – Наталия Лирон

— Что случилось?

Елена вздрогнула, подняла глаза и увидела перед собой Глеба.

— Я слишком тихо подошёл? – Он положил ей руку на плечо. – Засмотрелась? – Он взял в руки карточку. – Какие мы были красавцы, да? Ну что, идёт мне борода?

— Нет, – холодно сказала Елена, не мигая, и ткнула пальцем в кудрявого мужчину: – Кто это?

Он сел рядом на стул:

— Это мой старший брат, Димка.

— Кто? – Елена отшатнулась. – КАК его зовут?

— Дмитрий Вересов, а… что? – Он посерьёзнел, заметив её волнение.

— Быть не может! – Елена начала перебирать фотографии.

— Почему? – теперь заволновался он. – Что такое? Что случилось? Ты его знала?

— Н-н-е знаю, – теперь Елена была уже не уверена, – нужно ещё посмотреть.

Она листала страницы альбома и видела жизнь того, кто в ту злополучную новогоднюю ночь представился ей как «Лёша». С ним она провела меньше суток, но именно он стал отцом её дочери.

Елена потом расспрашивала о нем хозяев вечеринки, но оказалось, что никто его толком не знал. Да она особо его и не искала.

Когда она проснулась первого января, с больной головой, одна, в чужой постели, в чужой квартире, нашла на тумбочке кружку с водой, две таблетки цитрамона и записку.

— Что у вас тут интересного? – в кухню вошла Кира.

Елена выпрямила спину, лицо её разгладилось, а тон стал шутливым:

— Да так, уронила альбом, собираю карточки и узнаю, каким был Глеб… как твоё отчество?

— Иванович, но можно без отчества, – шепнул он.

— Да, так вот, – Елена мгновенно повеселела, – узнаю, каким был Глеб Иванович, но можно без отчества, лет – сколько – двадцать назад?

— Это… вы? – В отличие от Елены, Кира узнала его сразу и ткнула пальцем в бородатого человека с фото.

— Ага, – он посмотрел на Киру, – а что, не похож?

— Не очень, а это кто? – Она указала на парня рядом.

Елена прислонилась к спинке стула. У неё вдруг закружилась голова. Воспоминания каскадом сыпались на неё, и ей было сложно их вместить.

«И как зовут милую барышню, обладающую такой невероятной красотой?» – говорил ей Лёша.

«Вы так тривиально знакомитесь», – парировала она.

«Это оттого, что я робею и нервничаю». – Он продолжал улыбаться, а ей понравилась его откровенность.

И дальше:

«Ваше пальто, мадам». – Он стоял позади неё в какой-то прихожей: зелёные обои, витиеватые узоры, которые выворачивались и прыгали, и тогда Елена поняла, что страшно пьяна.

Она попыталась сфокусироваться на старом электрическом счётчике с бегунком, стояла в пальто и смотрела, как мотаются киловатты электроэнергии, и не хотела раздеваться.

А потом:

«Ты моя сладкая девочка», – шептал он, стаскивая с неё колготки. Слишком резко, слишком торопливо.

Она зажмурилась, усилием воли пытаясь остановить этот поток и вернуться в сегодня, где её дочь смотрит на фотографию своего отца.

— Это мой старший брат, Дима, он… умер, – Глеб склонил голову, – нам все говорили, что мы с ним не похожи.

— Не-а, – Кира сравнивала мужчин на фото, – совсем не похожи. Жаль, что умер.

Елена сжала кулаки, отодвинула альбом и встала:

— Давайте потом, вы не голодные? Я готова слона съесть!

— И мы! – Дочь погладила себя по животу. – Мы тоже страшно голодные.

— И я! – подхватил Глеб, с недоверием глядя на Елену, в одночасье повеселевшую.

Повеселевшим он был почти нормальным, по крайней мере, казался. И я думала о том, как это использовать. Мне не то чтобы было жаль эту глупую девчонку, его невесту, – но я испытывала что-то вроде родства…