Книга Прикованная, страница 98 – Наталия Лирон

Она сполоснула тарелку и поставила её в посудомойку.

— А о чём ещё говорить?

Так или иначе, все их разговоры сводились к тому, есть ли продвижение в расследовании, есть ли новые факты, есть ли новые зацепки, люди, похожие случаи и теории… Есть ли, есть ли, есть ли…

— Не знаю, – он пожал плечами, – может, хоть о том, что осень в этом году тёплая. Или… давай в эти выходные возьмём Ляльку и сходим в парк, пошуршим осенними листьями.

Кира посмотрела на него недоумевающим взглядом и сказала почти зло, растягивая слова:

— Чего? По-шуршим? В субботу у Ляльки эта дурацкая школа раннего развития, да и мне нужно к сессии готовиться.

— Ну… да… – Глеб грустно кивнул. – Ладно, пошли спать. Ты завтра на работу?

— Да.

Их жизнь вывернулась наизнанку. С того самого дня, когда Кира позвонила Глебу в слезах, сообщив, что мамы уже два дня нет ни дома, ни на работе. И вообще нигде.

Теперь эта изнанка загрубела и стала заскорузлой и шершавой, как старая мозоль.

Кира ушла спать в комнату к Ляльке, а Глеб ещё долго сидел на широком подоконнике, вспоминая, как они сидели тут, болтали, смеялись… с Еленой.

Елена. Меня зовут Елена Васильевна Киселёва, я врач-онколог, хирург. Мысль, пронзительная и светлая, озарила меня изнутри.

Абсурд! Какая может быть операция в домашних условиях?!

– Это невозможно! – Я говорю резко. – Нужен анестезиолог, инструменты, стерильность, наркоз! Нужны внутривенные вливания! И аппендицит – это только версия, может, это гинекология, может, гастроэнтерология… так нельзя, гм… Владимир…

Я едва не назвала его тем именем, как когда-то давно, когда он был сыном моей пациентки.

Несколько раз я думала о том, была ли та, другая, ему настоящей матерью? Или такой же пленницей, как я, поверившей в то, что она сумасшедшая «мать», о которой заботится прекрасный сын?

Мы всё ещё стоим в гостиной, Маша лежит на диване. Она поворачивает голову:

– Светлана, помогите мне, пожалуйста. Пожалуйста. Я не хочу умирать.

– Но я не могу! – Мысль о том, что мне придётся делать то, чего я не делала давно, и в тех условиях, в которых я не работала никогда, приводит меня в ужас. – Я просто не могу! Тебе нужно в больницу. Володенька, пожалуйста, в больнице всё есть…

Его лицо темнеет от гнева:

– Или так, или никак! Вы не цените того, что вам дают! Мама – на пол!

Я холодею от его резких слов, моя бравада мгновенно исчезает, опускаю голову, подхожу к центру комнаты, присаживаюсь, ладони на пол.

Он меня отстёгивает, обнимает за плечо, и мы идём вниз.

На пороге моего подвала он тихо говорит мне:

– Это испытание, мамочка, это твоё испытание. Если ты хочешь сохранить для меня жену, то вылечишь её. Для меня твоя готовность будет много значить, это будет доказательством твоей любви. Скажи, что тебе нужно для операции, я завтра привезу всё, что смогу.

– Она может не дожить до завтра, – тихо говорю я.

– Значит, придётся хоронить. – Он неумолим.

Я не плакала уже очень давно, но сейчас я закрываю глаза, чтобы проглотить горечь непрошеных слёз. Жизнь этой девочки оказывается в моих руках. И я этого совсем не хочу. Завтра…

Завтра наступило очень быстро. Глеб почти не спал ночью, пытаясь представить будущий разговор.

Вместе со своим новым детективом Валентином они проделали огромную работу, на которую ушла пара недель, и выяснили, что в Технологическом институте на факультете не химической физики, а физической химии действительно пропала девушка, студентка четвёртого курса Зайцева Мария.